— Вы позволите…
Она поднялась и распахнула одно из окон с другой стороны комнаты — тех, что выходили на лужайку.
— Что, Жорж?
— Мы начинаем. Иди к гримерам.
— Сейчас!
Тьебо рассматривал Мишель, пока она шла по комнате. Высокая, тоненькая, гибкая, туго затянутая в узкие брюки и облегающий пуловер…
— Мне пора идти вниз, господин комиссар, — сказала она, забирая сумку и лежавший на столе сценарий. — Кажется, я наилучшим образом ответила на все ваши вопросы. Если у вас остались еще какие-нибудь, вы знаете, где меня найти.
— Я иду с вами.
Тьебо помог актрисе накинуть на плечи норковую накидку и проводил ее вниз. Да, действительно, как было не восхищаться поистине пигмалионовым трудом Красавчика Шарля, который сумел за такой короткий срок превратить маленькую плясунью из Лас-Вегаса, невежественную и никому не нужную, в Мишель Ванье!
Глава 15
Назавтра у «цирка» Шальвана был выходной, потому что после съемок группа вернулась в Ажен далеко за полночь.
Комиссар явился в «Приют якобинцев» к одиннадцати часам утра.
Янник Дютур ждала его в телевизионном салоне. Она читала журнал. На ней была довольно длинная и широкая юбка из черного вельвета, сапожки в цвет и красный свитер с высоким воротником. Шевелюра белого пуделя придавала молодой женщине весьма задорный вид.
Тьебо провел свидетельницу в отдельный кабинет — тот, где он беседовал с Элен Мансар. Там все оставалось по-прежнему, только на камин поставили хрустальную вазу с большим букетом чайных роз.
— Присаживайтесь. Надеюсь, я не помешал вам отдохнуть?
— Вы выбрали очень подходящее время, комиссар.
Прямой взгляд, открытая улыбка. Зубы действительно очень красивые — в тот раз он правильно это отметил… Кажется весьма уверенной в себе и даже с каким-то любопытством ожидает, какой оборот примет дело.
— Довернь рассказал мне о ваших отношениях с Шарлем Вале. Простите, что приходится возвращаться к неприятной для вас теме, но обстоятельства требуют.
— Я понимаю.
— Где вы познакомились с ним?
— В Ницце на съемках.
— А раньше слышали о нем?
— Как о профессионале.
— Вы тогда же и стали его любовницей?
— Да. — Она помолчала, сделав жест, означавший, видимо: такая уж была судьба… — Он был необыкновенно обаятелен, комиссар. А его манера ухаживать позволяла ощутить себя и очень умной и замечательно красивой. Ну, просто королевой. В таких условиях трудно сопротивляться. — Она засмеялась, и смех ее был светлым, каким-то радостным. — Да я и не понимаю, почему, будучи совершенно свободной, я должна была сопротивляться! Он мне понравился, я и уступила. Даже не без энтузиазма. Со мной вообще случаются такие неожиданности.
— Сколько времени продолжались съемки?
— Месяц.
— А потом вы снова встретились в Париже?
— Да.
— Вы жили у него?