Монахиня Адель из Ада: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Со стороны таможенников бесчинств не наблюдалось. Два вагона детишек, что с них возьмёшь. Сюрпризы преподнёс — кто бы мог подумать! — паспортный контроль. С появлением в вагоне пограничников началась беготня с паспортами. У кого-то куроводы уже взяли документы, а кто-то лихорадочно рылся в чемодане, отыскивая непривычные загранкорочки. Если первый блин всегда комом, то почему первая поездка за границу должна быть исключением?

Ляля с Юрой сидели в купе одни, на нижней полочке. Полка напротив пустовала — десять минут назад с неё сорвались обе куроводихи и помчались паспорта с народа собирать. Юра прикрыл за ними дверь. Но та дверь вскоре отворилась. На пороге появился пограничник.

— Скобелева Алла Юрьевна!

Ляля вскочила, почему-то сильно покраснев, а Юра подумал: «Она ещё и Юрьевна! Атас!»

— Где ваша доверенность?

— Доверенность на неё оформляли! Сам видел! — вступился Юра.

— Сидите-сидите, не дёргайтесь, вы ведь не Алла Юрьевна!

Юра нахохлился, стал затравленно глядеть в окно. В итоге выяснилось, что бумажка, подписанная бабушкой, куда-то подевалась, и Ляле пришлось возвращаться на родину, не успев покинуть её пределы. Куроводы сразу вспомнили, что Юра многократно бывал за рубежом, так что… Сами понимаете, кому выпало везти домой несчастного ребёнка!

На обратном пути Ляля вела себя спокойно, почти совсем не приставала, не пришлось даже говорить «брысь-брысь». Она даже раскрыла свои жизненные планы, сказала, в частности, что мечтает стать актрисой или диктором телевидения.

Юра в жизненных вопросах ориентировался чётче. Он к тому времени уже успел поработать, и не каких-нибудь пару месяцев, а целых пару лет, целых два полноценных туристических сезона. Несмотря на невысокий рост, выглядел он взросло и солидно, так что уже с пятнадцати лет подрабатывал в «Интуристе» гидом. В качестве дешёвой рабсилы. Правда, крутых иностранцев ему не давали, до перестройки Юра работал исключительно с чехами. Ему бы и чехов не дали, да язык больно трудный — труднее всех славянских языков вместе взятых.

До перестройки славянские языки назывались «соцовскими», учить их мало кому хотелось — из-за нищеты носителей языка. Твёрдой валютой рядом с «соцами» не пахло, и штатные гиды на такой вариант неохотно подписывались, то и дело норовили на больничный смыться.

Чехи, сказать правду, были чуть богаче других «соцов» и на этом основании считали себя в праве доставать обслугу мелкими придирками. Ну, и, соответственно, в ответку получали, чай, не «капы»…

— Лариса, нас опять пересадили?

— Постоянные места на кладбище!

— А можно вместо кофе чай?

— Будете себя хорошо вести — получите чай!..

Этот диалог смахивает на разговор вожатой с пионерами в столовой лагеря на четыреста человек. Однако сцена происходит в солидном ресторане, за столами чавкают пожилые чехи, а рядом скачет на одной ножке гидесса примерно их же возраста, но несколько другой комплекции. Ибо она «не употребляет».

Список того, чего не принимала внутрь Лариса Юзефович, ветеранша туристического спорта, был такой же длинный и впечатляющий, как её ноги на шпильках: пиво, сливочное масло, все без исключения колбасы, макароны, сладости и т. п. В её возрасте женщины уже почти не носят высоких каблуков, а Лариска, помимо шпилек, пялила на себя ещё и юбочки до кобчика и килограммовые серьги-гири. В командировки, кроме вышеперечисленных вещей, она брала спортивную обувь и треники. Пока туристы дрыхли утром по номерам, Лариска нарезала круги вокруг гостиницы. При этом ухитрялась подмечать, кто куда идёт и что несёт. Как-то Юра на зуб попался:

— Юрка, что тебе чехи подарили?

— Да вот…

Юра раскрыл перед носом Лариски пакет, а там — два вымпела с пивзавода «Будвар» и несколько значков.

— Это потому, что ты зачуханый. Мне бы не посмели!

И умчалась. Старая стрекоза любила подхохмить…

Работала Лариска исключительно с чехами и редко-редко с поляками. Ей до чёртиков надоели братья из соцстран. Вскоре ей предстояло вместе с мужем Лёнечкой, сыном и беременной невесткой линять в Америку, где её должны были приставить к плите и памперсам. А шпильки принудили бы снять навсегда. В своей семье Лариска числилась крепостной, то бишь лицом подневольным.

Юра, в отличие от Лариски, чехам не дерзил, за что однажды был отмечен комплиментом: «Панэ Йиржи, спасибо, что вы с нами! Та пани поставила бы нас по ротам!» Кого они имели в виду, не трудно догадаться — Ларискина группа сидела рядом, буквально впритык, но убоище на шпильках сделало вид, что ничего не слышит. А может, и впрямь с ушами плохо…

Богатые чехи валом валили в Союз по профсоюзным и непрофсоюзным путёвкам, так что гостиницы от них буквально трещали. Чешских переводчиков не хватало, вот и пошли в ход студенты-внештатники и даже старшеклассники, а вместе с ними и Юра, отлично знавший чешский язык с детства.

Глава 7 Начало взрослой жизни

Возвращаясь в Питер из неоконченного вояжа, Юра не подозревал, что рабочий опыт и умение зарабатывать на жизнь пригодятся ему очень скоро, и что кладбищенская тема, над которой они с Лялей хохотали в поезде, неожиданно приблизится, станет осязаемой. Перед самым его отъездом мама почувствовала себя плохо, прилегла даже. Юра хотел было всё бросить и остаться дома, но Маринка накинулась на него, словно коршун:

— А я на что?! Поезжай, проветрись, заодно и подарочков нам привезёшь!

Маринка любила подарочки. Кто ж их не любит.