Турок наморщил лоб.
— Почему над тобой? А ты тут при чем? Это же моя машина. Там и стояло: Осман — придурок!
— Ой, меня сейчас кондрашка хватит, урюк, прекрати.
Тот, что в шапочке, поставил свечу на место.
— Ну и перепились вы тут, прямо как скоты!
— Как бы не так, — сказал Седой. — Я, во всяком случае, нет. Я еще никогда не надирался по-настоящему. Спроси мою старуху. Я раньше всегда думал, как это, должно быть, здорово, набраться как следует и начисто про все забыть, заботы как отрезало. Но я всегда оставался трезвым. Бочками вливал в себя разное зелье, еще и еще, а реакции никакой. И конечно, стал алкоголиком, ясное дело. Признаю. Но пьяным в стельку я так ни разу и не был.
— Это мы сейчас поправим, — сказал напарник и развернулся к стойке. Набухшие от усталости веки, липким потом покрытое лицо, упругое для его возраста и плотное. — Ханна, опять же моя дорогая Лора, принеси-ка нам три «перверсико» [2]. Три двойных. Но только еще сегодня, если можно!
Женщина даже бровью не повела.
И тут он увидел вдруг Де Лоо.
— Смотри-ка, вот дела! Да это же мой сосед сидит!
— Кто? Вот тот? Это я и без тебя знаю, — сказал Осман.
— Эй, Симон!
Де Лоо поднял в знак приветствия руку, продолжая листать газету.
— Привет, Пиддер. Давно не виделись. Ну, как вы, продержались?
— Само собой. А ты? По-прежнему на мели? И что мы читаем? Адреса девочек? — Он толкнул Седого в бок. — Ты, это мой сосед!
Тот обернулся, глянув через плечо, и тихонько прищелкнул языком.
— Ты уже говорил об том. — Он сощурился и принялся разглядывать Де Лоо.
— Живет надо мной. Один раз даже снимал меня…
— Да знаю я, — сказал Осман. — Он приходит сюда чаще вас.
— Ты что снимал-то, Симон? Как называется твое кино? Может, оно даже «Золотую пальмовую ветвь» получило или «Серебряного медведя» — или что там еще дают?
Седой выбил из пачки сигарету.
— Да ты уж сразу скажи — «Доктор Живаго».
У Османа округлились глаза.
— Нет, правда? Это где старушка Шериф? Я тоже видел! Теперь даже на кассете есть.
— Ты хочешь сказать: где старик Омар Шариф.
— Точно! Одна мелодия чего стоит! А этот-то кого там играл?
Седой отпил глоточек.
— Левую пристяжную в санной упряжке, — выдохнул он в горлышко бутылки, а Де Лоо опустил газету, откинулся на спинку стула и так долго дружелюбно глядел на него, что всем стало не по себе.
Ханнелора принесла каждому по шнапсу.
— Мир всем! — крикнул шеф. — Никто никого не обкладывает! Осман, может, и придурок, может, и dof, но только вы тут все — тихо! Понятно? Чокнемся! Ваше здоровье! Может, сосед тоже желает рюмочку?
[2] Ироничное название для смеси приторно-сладких персикового и сливового ликеров с добавлением аромата зеленого перца.