Думать об этом было так неприятно, что я потряс головой и отогнал дурные мысли.
Егор встал из-за стола, вышел из кухни и скрылся в глубине дома. Мы с Глебом молча слушали, как скрипят старые деревянные ступени под его огромным хорошо накачанным телом. Наконец, скрип затих. Открылась и тут же захлопнулась дверь моей спальни наверху. Настала тишина.
— Железный парень, — сказал Глеб. Он был очень бледен и непрерывно курил одну сигарету за другой. Я подумал, что нужно призвать его к порядку, но неожиданно для себя потянулся к пачке и взял сигарету.
— Железный, — ответил я и тоже закурил.
— Представляешь, спать пошел, — позавидовал Глеб. — И, я уверен, он заснет!
— Не сомневаюсь, — откликнулся я.
Глеб поставил на стол локоть и задумчиво подпер щеку кулаком.
— Когда-нибудь мы вспомним это, и не поверится самим, — пропел он на известный мотив. Затушил окурок и сказал:
— Знаешь, что? Пойду-ка я поваляюсь. Заснуть у меня вряд ли получится, я не такой несгораемый шкаф, как наш общий друг, но все же…
Он немного помедлил и признался:
— Колени дрожат.
— Не у тебя одного, — ответил я со вздохом.
— Ну, и ты полежи!
— Мне нужно со стола убрать.
Глеб досадливо махнул рукой.
— Оставь, ради бога! Смерть дышит в затылок, а он посуду мыть собирается! Хроники помоют! Должны же они хоть как-то оправдывать свое существование!
— Тоже верно, — согласился я охотно. — Я бы полежал. Только моя спальня занята.
— Можешь занять половину моей кровати, — предложил Глеб великодушно. — Она широкая.
— Нет, — отказался я. — Два взрослых мужика в одной кровати… Это, знаешь ли, как-то не эстетично. Подышу-ка я лучше воздухом. Напоследок.
— Как хочешь.
Глеб вылез из-за стола и удалился следом за Егором. А я бросил разгромленный стол с горой грязной посуды и вышел в сад.
Дошел до скамейки под яблоней, присел и откинулся на деревянную спинку. В голове крутилось четверостишие, сочиненное Маяковским на борту парохода, плывшего в Америку:
— Я родился, рос, кормили соскою.
Вот и вырос, стал староват.
Так и жизнь прошла,
Как прошли Азорские острова…
Вот именно. Незаметно как-то прошла. Как острова, быстро проплывшие по левому борту. И что хорошего я успел сделать за свои сорок пять лет? Деревьев не сажал, сына не вырастил, даже дом не построил, а только отремонтировал тот, что достался мне от прадеда. Слабак!
Я закрыл глаза, чтобы не смотреть на веселое цветущее великолепие вокруг. Подумать только! Меня еще не было на свете, а эти деревья жили и плодоносили! Меня уже не будет, а они…
Тут чья-то рука тронула мое плечо, и я подскочил на скамейке. Быстро обернулся и увидел хроников с обожженными солнцем носами.
— Господи, — сказал я невольно. — Напугали-то как!