— Но не загнулся же, — возразил я.
— Вот именно!
Глеб поднял вверх указательный палец и повторил:
— Вот именно! Если не загнулся раньше, будем надеяться, что не загнется и сейчас.
— А укол? — повторил я. — Ты ведь сделал ему укол?..
Глеб махнул ладонью.
— Фигня, — сказал он. — Слабенькое снотворное. Антисептик колоть поздно. Его в первые сорок минут вводят. Есть у меня сильное обезболивающее, но не знаю, можно ли… Вдруг у парня аллергия на препарат. Так бывает.
Он еще раз оглянулся на раненого.
Тот пребывал в прежнем положении, но мне показалось, что судорожно сведенные брови немного разошлись, а морщины на лбу разгладились.
— В общем, будем придерживаться главного медицинского принципа: не навреди, — подвел итог Глеб.
— Будем, — согласился я покорно. А что нам еще оставалось?
— Не дрейфь! — подбодрил меня приятель. — Отчего-то мне кажется, что твой… гость чрезвычайно настырно цепляется за эту несовершенную жизнь.
— Отчего-то мне тоже так кажется, — согласился я.
Глеб усмехнулся.
— Знаешь, во время практики я почти безошибочно мог определить, кто из пациентов загнется, а кто выживет. Причем, загибались иногда люди, которые были больны не так тяжело, как те, кто выживал. Все дело в характере.
Он помолчал и добавил:
— А характера твоему… гостю явно не занимать.
Повернулся к незнакомцу, несколько минут, не отрываясь, смотрел на него.
— Где-то я его видел, — сказал Глеб задумчиво.
— Ага. На стенде «Их разыскивает милиция», — мрачно предположил я.
— Нет, — отказался Глеб. — Я такие глупости не читаю. Чего зря время терять? Я видел его лицо в прессе, но не помню где…
Он сморщился от напряжения, потом выдохнул воздух и покачал головой.
— Нет. Не помню.
Посмотрел на меня и спросил:
— Что ты с ним делать собираешься?
Я только вздохнул.
— В город его сейчас не вывезешь, — продолжал рассуждать Глеб. — Машины проверяют явно не просто так.
— Что посоветуешь? — спросил я мрачно.
Глеб пожал плечами.
— Дождемся, пока он в себя не придет.