Несколько листов было вырвано, в развороте тетради торчали короткие клочки бумаги.
Я поднес дневник к самым глазам и присмотрелся к обрывкам.
Судя по всему, вырвано не меньше двух страниц. Интересно, что за информацию уничтожил мой прадед?
Впрочем, нетрудно догадаться. Он вырвал листы, на которых была записана старая, как мир, история грехопадения Адама и Евы.
Прадед не хотел, чтобы эти интимные подробности прочли чужие глаза.
Джентльмен, ничего не скажешь.
Я разгладил смятую страницу и продолжил чтение.
«…не могу ее понять. Иногда она говорит такие вещи, что мне становится не по себе. Ну, например.
Я спросил ее, почему не приехала Любочка Менделеева с отцом.
— Любочка наказана, — насмешливо ответила Сандра, причесываясь перед большим зеркальным трюмо в спальне.
— Наказана? — удивился я. — За что?
— За недостойное желание стать актрисой.
Я откинулся на подушку.
— Любочка хочет стать актрисой? — переспросил я.
— Какая разница, кем она хочет стать? — ответила Сандра. — Разве желание женщины что-то значит в этой жизни? Женщины должны подчиняться правилам, которые устанавливают для них мужчины.
Я не ответил. По-моему, такая точка зрения называется феминистской.
— А чего хочешь от жизни ты? — спросил я.
— Свободы! — ответила Сандра, не задумываясь. Она засмеялась и сказала:
— Знаешь, это, конечно, ужасно, но я мечтаю о том, чтобы у меня умер какой-нибудь богатый родственник и оставил мне кучу денег.
— У тебя есть богатый родственник? — спросил я.
— В том-то и беда, что нет, — ответила Сандра, продолжая смеяться.
— А если бы у тебя было много денег, ты бы согласилась выйти за Загурского? — спросил я с болезненным любопытством.
— Не говори глупостей, — отрезала Сандра. — Я бы вообще не пошла замуж.
Я поднялся с кровати, подошел к ней и опустился перед Сандрой на колени.
— Ни за кого? — спросил я тихо, беря ее за руку.
Она минуту смотрела мне в глаза, потом ответила очень твердо:
— Ни за кого.
И высвободила руку.
Иногда меня пугает ее независимость.
Впрочем, в наших отношениях это уже ничего не меняет. Я заболел Сандрой, и эта болезнь незаметно перешла в хроническую стадию.