— Садитесь, — пригласила Анна Ильинична, указав подбородком на кушетку у противоположной стены.
Я сел, не говоря ни слова.
Генеральша заметно волновалась. Ее лицо было покрыто неровными красными пятнами, в руках она нервно теребила носовой платок.
— Я хотела бы, чтобы этот разговор остался между нами, — начала она наконец. — Поэтому и говорю с вами в такой… странной обстановке.
Я по-прежнему молчал. Отчего-то мне было приятно видеть ее волнение.
— Николай Антонович!
Я слегка приподнял бровь и с готовностью наклонился вперед.
— Я прошу вас о большом одолжении.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы доставить вам удовольствие, — ответил я вежливо.
— В таком случае, прошу вас, уезжайте отсюда.
Я еще выше поднял брови, демонстрируя фальшивое изумление.
— Но почему?..
— Думаю, вы это понимаете не хуже меня, — твердо ответила генеральша. Она хотела добавить что-то еще, но удержала себя. Сжала губы, помолчала несколько минут. Через некоторое время хмурые складки возле ее губ разгладились, лицо стало не таким суровым.
— Я… не осуждаю вас, — сказала она почти мягко. — Сандра — красивая девушка. Многие мужчины способны потерять голову из-за такой красоты. Я только прошу вас…
Она судорожно перевела дыхание и договорила:
— …не компрометировать ее.
Я молчал. Генеральша пытливо посмотрела мне в лицо и добавила почти умоляюще:
— Она ведь замуж выходит!
Отмалчиваться дальше не получилось. Я разомкнул губы, откашлялся и спросил:
— Но каким образом мое присутствие может скомпрометировать Александру Викторовну?
— Вы и сами все прекрасно понимаете, — ответила генеральша. Она начала сердиться.
— Я обещаю не бывать у вас, — сказал я твердо.
— А что же вы будете делать? — спросила генеральша. Пятна на ее лице проявились с новой силой. — Поджидать нас на набережной? Простаивать перед закрытыми воротами дома? Вся прислуга только об этом и говорит! Неужели вы не понимаете, что своим поведением наносите вред репутации моей дочери?
Я молчал. Замолчала и генеральша.
— Николай Антонович! — окликнула она меня через минуту.
Я поднял на нее взгляд.
— Умоляю вас! — сказала генеральша. — Уезжайте отсюда! Вы не должны… не имеете права разрушать чужие жизни! Вспомните, у вас есть жена и сын!
Я молчал. Я знал, что не смогу никуда уехать, и просто откладывал неприятный момент этого признания.
— Почему вы мне не отвечаете?
Я тяжело вздохнул.