— Я желаю Александре Викторовне всяческого счастья, — сказал я наконец. Генеральша просветлела. — Но уехать не могу.
— Что?..
На мгновение мне стало жаль Елагину, таким растерянным и беспомощным был ее голос.
— Обещаю вам, что не стану стоять перед вашими воротами и караулить Александру Викторовну на набережной, — продолжал я торопливо. — Но я хочу хотя бы изредка видеть ее. Что в этом преступного?
Генеральша молчала.
— Неужели это может ей повредить? — спросил я с отчаянием.
Елагина тяжело поднялась со стула.
— Прощайте, — сказал она холодно. — Я надеялась, что вы порядочный человек. Жаль, что ошиблась.
Она прошла через комнату и открыла дверь, ведущую в общий зал. Вышла и прикрыла за собой дверь.
А я остался сидеть на месте. Совесть грызла мою душу, и как ни пытался я оправдать себя, ничего не получалось.
В комнату заглянула молоденькая модистка, которая привела меня сюда:
— Николай Антонович!
Я повернул голову.
— Вы кого-то ждете? — спросила она лукаво.
Я понял намек и поднялся с кушетки.
— Уже ухожу.
Модистка оглянулась через плечо, вошла в комнату и притворила за собой дверь. Достала из кармана рабочего передника записку, сложенную треугольником, и молча помахала ею в воздухе.
Кровь бросилась мне в лицо. Я бросился к ней, но модистка ловко спрятала записку назад и сделала многозначительный знак бровями.
Чувства мои обострились до того, что я стал понимать все без слов. Торопливо достал бумажник, открыл его и выгреб все содержимое. Рука моя так дрожала, что удержать деньги я не смог. Несколько купюр с тихим шелестом разлетелись по комнате.
— Ну?! — сказал я.
Модистка сунула мне записку, опустилась на колени и принялась собирать упавшие банкноты. Я схватил записку и торопливо выскочил из магазина.
Пробежал по набережной метров двадцать, словно за мной гнались преследователи. Встречные прохожие с удивлением смотрели на прилично одетого господина, несущегося мимо них.
Я добежал до пустой скамейки, стоявшей в укромном углу приморского парка, упал на нее. Приложил руку к груди, где лежала записка.
Записка жгла меня огнем. Незачем было спрашивать, от кого она.
Я огляделся вокруг. Никого.
Я достал записку, развернул ее и прочитал:
«Жди. Приду».
Я перевернул страницу.
Странно, но следующая запись выглядела так, словно ее начало было оборвано. Я осмотрел открытую страницу повнимательней.
Так и есть.