Я устроился поудобней и почти забыл о снимке, лежавшем в ящике стола.
Скорее всего, Егор скажет спокойным трезвым голосом:
— Пойди проспись.
Хотя нет… Это не в его стиле. Скорее всего он скажет так:
— Жди. Ребята приедут через десять минут.
Я снова тихо рассмеялся, и только тут заметил, что позволил воображению распоясаться.
— Ах, ты мерзкое, — начал я, но тут же споткнулся.
— Я тебя отвлечь хотело, — грустно сказало воображение.
Я виновато откашлялся.
— Ладно, мир, — произнес я вслух. — Но с сегодняшнего дня я буду тебя жестко контролировать. Посажу на цепь и стану выпускать на волю только тогда, когда я работаю. Понятно?
Воображение ничего не ответило. Недовольно, надо полагать. Ну и бог с ним!
Я ликвидировал следы учиненного мной беспорядка, сел за стол и взял в руки мобильник. Пошарил в памяти, нашел номер телефона, который передала мне Ольга со слов Натальи Ивановны.
— Сейчас мы все поставим на свои места, — сказал я воображению.
Набрал номер и проложил трубку к уху. В трубке понеслись длинные гудки, и звучали они так долго, что я уже отчаялся и хотел отключить аппарат. Но тут на линии что-то щелкнуло, гудки прекратились, и мне ответил жизнерадостный молодой голос:
— Слушаю!
— Добрый день, — начал я. Этот женский голос был мне незнаком. Насколько я помню, у Натальи Ивановны он значительно ниже. Может, к ней приехала дочь?
— Ну, не такой он и добрый, — резонно заметила девушка на другом конце провода.
— Тогда здравствуйте, — поправился я. Настроение, загнанное в угол недавним происшествием, начало медленно выправляться. До чего же хорошая вещь — молодость!
— Здрасти, — ответила девушка так же приветливо и жизнерадостно.
— Это санаторий «Солнечный берег»? — спросил я на всякий случай.
— Точно так!
— Номер двести пятнадцать?
— Опять угадали.
У меня с души свалился огромный тяжелый валун. Слава богу, мистика закончилась! Все правильно, все ясно, все понятно.
— В таком случае, попросите, пожалуйста, Наталью Ивановну, — сказал я.
Девушка внезапно замолчала, и в ее молчании мне почудилось нехорошее отчуждение.
— Какую Наталью Ивановну? — спросила она холодно.
— Которая живет в этом номере, — ответил я довольно глупо. И спросил:
— Вы ее дочь?
Минуту девушка молчала, потом сказала злым голосом, в котором не осталось ни тени прежней жизнерадостности: