Древний Восток : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О значении в египетском обществе Нового царства зависимых от царя незнатных служилых людей (включая и представителей слоя немху), число которых стало расти со времени Аменхотепа III, уже говорилось. Кроме того, в отличие от предшествующих эпох, влиятельным и многочисленным слоем общества становится армия. При распределении работников по профессиям на смотрах в армию отбиралось до 10 % юношей, достигших зрелости: разумеется, при этом первостепенное значение придавалось их физическим данным. Не похоже, чтобы египетские юноши стремились избежать этой участи, ведь профессия воина сулила и материальные выгоды от добычи, и полную приключений жизнь за пределами раз и навсегда устоявшейся структуры египетского мирка (вспомним гордость египетских военных своими подвигами и полученной за них наградой, звучавшую еще в их автобиографиях времени XVIII династии).

Показательно, что в поучениях, которые адресуются в эпоху Нового царства юношам, получающим квалификацию писцов, появляется новый мотив: в них описывается не только непривлекательность трудовых занятий «людей семдет» (как в среднеегипетском «Поучении Хети своему сыну Пепи»), но и мнимая привлекательность жизни воина, в которой подчеркиваются лишения, связанные с военной подготовкой и казарменным бытом. Появление этого мотива создает впечатление, что в эпоху Нового царства многие будущие писцы стремились оставить свою профессию, казавшуюся им (особенно на этапе обучения) слишком скучной, и «бежать на войну». Со времени XIX династии в египетской армии, помимо уроженцев страны, все большую роль играют иноземные наемники (ливийцы, так называемые шердены и др.), очень часто жившие особыми поселениями на предоставленных для этого царем землях.

Древнеегипетская религия и культура в эпоху Нового царства

Начало Нового царства было ознаменовано чрезвычайно существенным скачком в представлениях египтян о загробном мире, что было подготовлено их развитием еще с I Переходного периода. Если в эпоху Древнего царства вельможи, строившие себе гробницы, связывали свои надежды на вечную жизнь прежде всего с конструируемыми в них «мирами-двойниками», если в период Среднего царства расчет на благоденствие в «мире-двойнике», по крайней мере, соседствовал с ожиданием оправдания на суде Осириса и получения места в его загробном царстве, то в эпоху Нового царства представления о посмертном бытии, связанные с Осирисом и другими богами, наконец, стали явно преобладать.

В оформлении гробниц частных лиц и царей это явление сказалось прежде всего во включении в него изображений этих богов в сценах, связанных с посмертным бытием усопшего. Ряд фрагментов «Текстов саркофагов» в результате переработки превращаются в так называемую «Книгу мертвых» — текст которой фиксировался на папирусе и в ряде случаев на стенах гробниц, снабжался изображениями, содействующими усопшему в его странствованиях по загробному миру и прохождении суда Осириса. Из примерно 200 глав «Книги мертвых» особенно показательны 30-я и 125-я главы.

Первая из них представляет собой заклинание, призванное не позволить сердцу усопшего свидетельствовать о его злых делах во время процедуры взвешивания перед Осирисом; вторая— это так называемая «отрицательная исповедь», представляющая собой перечень самооправданий усопшего по поводу того, что он не совершал при жизни ряд точно названных злых дел. Сами эти злые дела трудно назвать «грехами» в понимании монотеистических религий; они представляют собой не нарушение божьей заповеди, а либо конкретное зло, причиняемое своему ближнему, либо нарушения установленных норм ритуала, т. е., опосредованно, также зло ближнему, так как нарушение норм ритуала может обрушить на всех, кто связан с храмом, где оно имеет место, гнев божества.

Особое внимание египтяне Нового царства уделяют «изучению топографии» загробного мира: описания мест, которые предстоит миновать усопшему в ходе его странствований, присутствуют и в «Книге мертвых»; но уже с эпохи Тутмоса I в царских гробницах появляются тексты и изображения «Книги Ам-дуат» (т. е. «Того, что в Дуате», загробном мире), где описывается повторяющееся каждые сутки ночное путешествие солнечного бога Ра в своей ладье по «Нилу», текущему в загробном мире (как выясняется, его «топография» напоминает карту земной долины Нила, хотя различные его места оказываются населены чудовищами, с которыми Ра приходится порой сражаться).

В царских гробницах XIX династии, помимо «Книги Ам-дуат», появляются сходные с ней по содержанию «Книга врат» и «Книга пещер». Если мы сопоставим это явление «специализации» религиозных источников, связанных с загробным миром, с тем, что уже было сказано о других религиозных текстах Нового царства (гимнах солнечному божеству, «Книге коровы»), то, пожалуй, сможем сделать вывод, что в это время происходит окончательное становление религиозного знания египтян как особой отрасли их знаний о мире в целом, со своими специфическими «исследовательскими методами».

Миф об Осирисе в литературном преломлении

Замеченная нами специализация религиозного знания позволяет говорить об оформлении именно в эту эпоху в особую категорию жречества, уже четко обособленного от людей «мирских» занятий. В то же время отношение к религии образованного слоя общества за пределами жречества меняется таким образом, что мифологические сюжеты становятся основой светских литературных произведений. Востребован в этом отношении оказывается прежде всего миф об Осирисе. Будучи основательно переосмыслен, он становится основой притч о добре и зле — «Сказки о двух братьях» и «Сказки о Правде и Кривде» — и гротескного пародийного переосмысления истории борьбы за наследие Осириса, так называемой «Тяжбы Хора и Сета».

В первых двух произведениях те роли, которые в мифе об Осирисе принадлежат богам, «переданы» людям, хотя и попадающим в ситуации, отмеченные вмешательством богов и использованием различных магических средств; в «Тяжбе Хора и Сета» действуют именно боги, но наделенные чисто человеческими слабостями и эмоциями. Подобное переосмысление мифологических сюжетов свидетельствует о появлении возможности их «небуквального» прочтения, как своего рода метафор «вечных вопросов», возникающих в отношениях между людьми.

Вообще же становление художественной литературы на новоегипетском языке (помимо названных произведений, к ней принадлежат «Сказка об обреченном царевиче», тексты военно-исторической тематики и др.), которая в отличие от литературы среднеегипетской не «зацикливается» на идеологических проблемах, а ставит вопросы более широкого плана, а также берет на себя чисто развлекательную функцию, оказывается очень важным культурным феноменом Нового царства.

Изучение заупокойных текстов и религии Нового царства

Целый ряд папирусных свитков «Книги мертвых» был открыт уже на заре научной египтологии, в середине XIX в. Их первую сводную публикацию подготовил французский египтолог Эд. Навилль. Чуть позже началось изучение этого религиозного текста, прежде всего с опорой на его список в папирусе Ани, британским египтологом Э. Уоллисом Баджем (это имя следует упомянуть прежде всего потому, что работы ученого, в научном отношении очень специфичные уже во время их создания, а на сегодняшний день безнадежно устаревшие, благодаря своему сравнительно популярному языку, до сих пор переиздаются, в том числе и в русском переводе).

Изучение «Книги мертвых», а также других заупокойных текстов и изобразительных циклов Нового царства в XX в. продолжили такие египтологи, как П. Барге, Дж. Мунро и в особенности выдающийся немецкий религиовед Э. Хорнунг, которому принадлежит также фундаментальное исследование понятия божества и других категорий египетской религиозной мысли. Религии Нового царства посвящен ряд работ другого немецкого египтолога Я. Ассмана: среди них фундаментальные публикации и исследования конкретных текстов (прежде всего связанных с эволюцией на протяжении этой эпохи культа солнца) соседствуют с обзорами, построенными на основе схем, в которых видно слишком большое влияние категорий монотеистических религий (прежде всего, разумеется, христианства).

В отечественной египтологии одно из лучших религиоведческих исследований, посвященное истории фиванского культа Амона вплоть до начала Нового царства (с экскурсами и в более поздние этапы его развития), принадлежит О. И. Павловой; немалое значение имеют перевод «Книги мертвых» и исследование изобразительного ряда ее папирусных свитков М. А. Чегодаева.

Конец Нового царства

Рамсес III был последним по-настоящему выдающимся правителем эпохи Нового царства. Однако уже на протяжении его правления начинается колоссальное обогащение египетских храмов, которые, вероятно, обретали все большую самостоятельность, что отразилось, как упоминалось, в перечне даров этого царя в «Большом папирусе Харрис». После Рамсеса III Египтом правят еще восемь фараонов, которые неизменно носят (возможно, как своего рода оберег) имя «Рамсес». На протяжении их правлений Египту приходится не раз отбиваться от новых нападений ливийцев и азиатов; он утрачивает свои внешние владения в Азии. Царская же власть постепенно слабеет, и все большее влияние переходит к жречеству и правителям отдельных номов, которые опираются на ресурсы местных храмов, приобретших самостоятельность от центральной власти.

Причины подобного упадка централизованного государства, наступившего к тому же чрезвычайно быстро (по сути дела, менее чем за 100 лет, начиная со второй четверти — середины XII в. до н. э.), анализировались египтологами сравнительно редко. Так, нашествия «народов моря», коль скоро они не только были отбиты, но и привели к непродолжительному восстановлению египетского влияния в Восточном Средиземноморье, вряд ли могли стать прямой причиной надлома государственности Нового царства.

Стоит, однако, заметить, что при отражении этой угрозы египтяне впервые столкнулись с врагом, имеющим принципиально новое для них вооружение — металлические доспехи, и, судя по ряду памятников, предприняли в связи с этим при XX династии аналогичное масштабное перевооружение собственной армии. В условиях традиционного для Египта дефицита металлургического сырья связанное с этим усилие могло чрезвычайно тяжело отразиться на экономике, а сам характер оружейного производства не мог не привести к возрастанию в ней роли не крупных государственных хозяйств, а мелких и средних мастерских с большой самостоятельностью их владельцев. В итоге египетская экономика Нового царства (а вместе с ней и его общество в целом) начала переживать ослабление и децентрализацию (хотя трудно настаивать на том, что описанные нами причины были единственным фактором этого процесса).

К началу XI в. до н. э. одной из самых влиятельных сил в стране становится жречество бога Амона в Фивах, сосредоточившее в своих руках контроль над южными областями Египта (при том что царский двор оставался в Нижнем Египте). В начале XI в. до н. э. верховный жрец Амона в Фивах Херихор, присвоив себе ряд военных и административных функций на большей части Верхнего Египта (а позднее и некоторые царские регалии), фактически отстраняет от власти последнего фараона XX династии Рамсеса XI. В конце 70-х годов XI в. до н. э., после смерти этого царя, Египет распадается на две части — Фиванскую область и основную часть Среднего Египта, где у власти остаются представители фиванского жречества, и часть Среднего и Нижний Египет с центром в городе Танис, где воцаряется новая династия. Таким образом, единое государство эпохи Нового царства прекращает свое существование.

Египет Позднего времени (XI в. до н. э. — 332 г. до н. э.)

Начало III Переходного периода

С распадом единого государства эпохи Нового царства Египет вступает в III Переходный период (1075–656 гг. до н. э.), на протяжении которого он остается либо сильно децентрализованным при чисто формальном наличии единой царской власти, либо просто поделенным между несколькими царскими домами. В начале этого времени в Нижнем и части Среднего Египта правит XXI династия, обосновавшаяся в г. Танис (совр. Сан-эль-Хагар; Восточная Дельта Нила) (1075–945 гг. до н. э.). Ее первым царем был местный правитель Таниса Несубанебджед, упоминаемый Манефоном как Смендес; южная часть Египта осталась под властью преемников Херихора — верховных жрецов Амона-Ра — причем все внутреннее устройство этой области оказывается под сильным влиянием религиозных установлений (например, судебные решения выносятся, как правило, с помощью оракулов бога Амона).

Между Фивами и Танисом складываются хорошие отношения. Так, согласно отчету чиновника Унуамона, приобретшему известность одного из произведений новоегипетской литературы, Несубанебджед оказывает содействие миссии во главе с автором отчета, посланной Херихором в Библ для закупки кедра. Унуамон рассказывает, как, прибыв в Библ после ряда злоключений, в ходе которых он потерял выданные ему на приобретение дерева деньги, он в разговоре с правителем Библа Чекер-Баалом попытался сослаться на то, что предки последнего поставляли кедр в Египет в качестве дани. Чекер-Баал ответил ему, что даже последние цари XX династии — предшественники Херихора и Несубанебджеда — не требовали дани, а покупали нужное им сырье; что же касается нынешнего времени, то от прежнего влияния Египта в Азии остается лишь слава страны необычайно древней культуры, которой, однако, недостаточно, чтобы требовать что-нибудь у некогда вассальных от него правителей.

В то же время в пределах владений XXI династии постепенно усиливается влияние правителей отдельных номов, которые принимаются передавать свою власть по наследству (например, верховные жрецы Птаха в Мемфисе). В ряде номов подобные династии представляют собой роды так называемых «великих вождей Ма» и «великих вождей Либу» — предводителей ливийских наемников, осевших в Египте еще в эпоху Нового царства, при Рамессидах, и теперь захвативших власть в областях поселения своих отрядов. В 945 г. до н. э. один из таких предводителей, Шешонк, правивший Бубастисским номом в Дельте Нила, захватывает престол в Танисе и становится первым царем XXII династии.

Египет при ливийских царях (945 г. — вторая половина VIII в. до н. э.)

Родоначальнику XXII, ливийской, династии Шешонку I (945–924 гг. до н. э.) удается сосредоточить в руках своего дома власть над всей страной: при этом он старается применяться к сложившейся ситуации и уже не пытается восстановить единую централизованную администрацию Египта эпохи Нового царства, а предпочитает ставить во главе важнейших номов (Фиванской области, Гераклеополя, Мемфиса) своих сыновей и родичей. Это само по себе закрепляет децентрализацию Египта.

Шешонк I оказывается младшим современником знаменитого царя Израиля Соломона; после смерти последнего и распада единого Израильского государства фараон совершает успешный поход в Палестину (925 г. до н. э.). Кроме того, Шешонку I удается вновь заставить земли Нубии платить дань Египту. Таким образом, XXII династия пытается возобновить активную внешнюю политику Египта; однако вскоре эти попытки терпят неудачу. Уже при сыне Шешонка I Осорконе I новый поход в Палестину, предпринятый, очевидно, силами набранного в Нубии войска (поход «Зераха-кушита», упоминаемый в Библии), оканчивается поражением от царя Иудеи Асы (ок. 897 г. до н. э.).

Первое столкновение с Ассирией и децентрализация Египта