Леди–призрак. Я вышла замуж за покойника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вместо того чтобы закончить разговор, женщина села рядом с ним.

— Но это вы купили шляпу? — спросил он наконец.

— Это я купила шляпу.

— И что с ней стало?

Она ответила не сразу. Казалось, она о чем–то глубоко задумалась. В комнате установилось какое–то странное молчание. Пользуясь этим молчанием, Ломбард изучал ее и окружающую обстановку. А она, тоже пользуясь этим молчанием, размышляла о каких–то своих делах.

Комната рассказала ему кое о чем. Пьеретте стоило немалого труда создавать впечатление, что она живет в роскоши. Никаких компромиссов. Внешне — хороший, один из самых престижных домов. А в квартире не хватает ковров, чтобы прикрыть натертый паркет. На полках, где стоят предметы старины, много пустых мест. Видимо, она постепенно продавала ценные вещи, одну за другой. Но не позволила себе заменить их подделками. И в ее внешности, когда он вгляделся попристальнее, кое–что говорило само за себя. Модельные туфли за сорок долларов — но их носили слишком долго. Это было заметно и по каблукам, и по лоснящемуся блеску. Модельное платье, о котором женщины из бедных слоев не могут и мечтать, — но и оно слишком поношено. Но красноречивее всего оказался ее взгляд. В нем была болезненная настороженность женщины, вынужденной полагаться только на себя, которая никогда не знает, когда может подвернуться следующий случай, и отчаянно боится, что не сумеет или не успеет им воспользоваться. Множество мелких признаков говорили за это, нужно было только уметь разглядеть их. Каждый по отдельности мог ничего и не значить, но все вместе они давали безошибочную картину.

Ломбард почти слышал ее мысли. Именно слышал. Он заметил, как она взглянула на свою руку, и перевел: она думает о кольце с бриллиантом, которое когда–то украшало палец. Где оно теперь? Заложено. Он увидел, как она слегка приподняла одну ногу и посмотрела вниз. О чем она подумала именно в этот момент? Вероятно, о шелковых чулках. Несбыточная мечта о груде шелковых чулок — десятки пар, сотни пар шелковых чулок, море чулок, чтобы на всю жизнь хватило и еще осталось. Он перевел: она думает о деньгах. О деньгах, чтобы хватило на все это и на многое другое.

«Она решилась», — подумал Ломбард, внимательно вглядевшись в ее лицо.

— С шляпой получилось все очень просто, — наконец заговорила она. — Я увидела ее, она мне приглянулась, и я упросила девицу, которая там работала, сделать для меня копию. Я часто действую по первому побуждению, если могу себе это позволить. Я надела ее один раз, думаю, не больше, — серебряная молния сверкнула, когда Пьеретта небрежно пожала плечами, — и оказалось, что она мне не идет. Просто не идет, вот и все. Что–то в ней было не так. Не мой тип. Трагедия невелика, я не переживала по этому поводу. А потом, незадолго до того, как я попала в больницу, ко мне зашла одна моя подруга. Она случайно наткнулась на шляпу и примерила ее. Если бы вы были женщиной, вы бы знали, как это обычно бывает. Пока женщина ждет, когда ее подруга закончит одеваться, она примеряет ее недавние покупки. Она влюбилась в эту шляпу с первого взгляда, и я ей сделала подарок.

Закончив свой рассказ, она вновь пожала плечами. Словно говоря: «Вот и все, больше тут не о чем толковать».

— Кто она? — тихо спросил Ломбард. Даже произнося эти простые, обычные слова, он понимал, что они вступают в борьбу, что Пьеретта не ответит ему просто так, что с ней предстоит заключить сделку.

Она ответила так же просто, так же небрежно:

— Вы думаете, это будет честно с моей стороны?

— Речь идет о человеческой жизни. Он умрет в пятницу, — напомнил Ломбард тихим, ровным голосом, почти прошептал одними губами.

— Это случилось из–за нее, это как–то касается ее? Она в чем–то виновата? Скажите мне.

— Нет, — вздохнул он.

— Тогда какое вы имеете право впутывать ее? Женщины тоже боятся умереть. Умереть для общества. Называйте это дурной славой, потерей репутации, как хотите. Это не так–то легко пережить. И я не уверена, что это не хуже, чем телесная смерть.

Его лицо становилось все более бледным от внутреннего напряжения.

— Я обращаюсь к вашей совести, если она у вас есть. Вас не волнует, что этот человек умрет? Вы понимаете, что, скрывая эту информацию…

— В конце концов, я знаю женщину, но я не знаю мужчину. Она — моя подруга, а он — даже мне незнаком. И вы хотите, чтобы я предала ее, чтобы спасти его.

— Где же тут предательство?

Она не ответила.

— Значит, вы не хотите сказать? — Он задыхался от сознания собственного бессилия.

— Я не отказывалась наотрез, но и не согласилась. Пока.

— Вы не можете так поступать. Это частное дело, и дальше меня это не пойдет. Вы это знаете и вы скажете мне!

Они оба вскочили на ноги.

— Вы думаете, что если я мужчина и не могу ударить вас, то уж никак и не смогу вытянуть нужные сведения? Не беспокойтесь, вытяну. Вы не будете тут стоять и…

Она многозначительно посмотрела на свое плечо.

— Уберите руку, — сказала она с холодным негодованием.

Он разжал пальцы, сжимавшие это плечо. Дама поправила серебристый треугольник ткани, прикрывавший его. Она смотрела ему прямо в глаза с уничтожающим презрением. Жалкий самец, с которым легко справиться.