Леди–призрак. Я вышла замуж за покойника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приятная комната. Необычайно приятная. Такого впечатления не достигнуть наспех, случайно. Все здесь было продумано до мелочей, рассчитано на непосредственное восприятие — будь то цвет, пропорции, акустика, — создавая атмосферу покоя, телесного выздоровления и, самое важное, личной безопасности и обретенного убежища. Словом, все способствовало возвращению к жизни. Должно быть, потребовались вершины мастерства и знаний, чтобы в совокупности создать атмосферу, которую она мысленно называла приятной.

Общая цветовая гамма была не холодной стерильно белой, а состояла из теплых светящихся оттенков слоновой кости. Справа находилось окно с подъемными жалюзи. Когда они были свернуты, солнце врывалось в окно массивным потоком золота. Если же их опускали, разрозненные лучики тускнели, образуя туманную дымку, усеянную золотистыми пылинками, сливавшимися во всю ширину окна в фантастическое сияние. В другой раз пластинки плотно закрывали, и тогда в комнате царил прохладный голубой полумрак, что было даже приятнее — само собой возникало желание вздремнуть.

Кроме того, справа у изголовья всегда стояли цветы. Их, должно быть, меняли каждый день. Она ни разу не видела букеты подряд одного и того же цвета. Цвета повторялись, но не сразу. Желтый, на следующий день розовый, потом лиловый и белый, затем снова желтый. Она привыкла к их смене. Ей интересно было открывать глаза утром, чтобы увидеть, какой цвет будет на этот раз. Может быть, для того их и ставили. «Лицо» подносило их поближе, чтобы можно было лучше разглядеть, потом ставило на место.

Каждый день она начинала словами: «Дайте мне посмотреть малыша». Но следующими словами, вскоре после них, неизменно были: «Покажите мои цветы».

Некоторое время спустя появились фрукты. Не сразу, а чуть позже, когда у нее стал появляться аппетит. Они стояли в другом месте, ближе к окну. В корзинке с большим атласным бантом на ручке. Ни разу одни и те же фрукты подряд, то есть никогда один и тот же набор разных фруктов, и ни одного фрукта с малейшим изъяном. Так что она понимала, что фрукты, должно быть, меняют ежедневно. Да и атласный бант каждый день другой, наверное, и корзина каждый раз другая. Каждый день корзинка свежих фруктов.

И если это не значило для нее столько, сколько значили цветы, так только потому, что цветы это цветы, а фрукты это фрукты. И все же по–своему приятно любоваться и ими. Синие и зеленые гроздья винограда, встречаются и пурпурные. Солнце, просвечивая каждую ягодку насквозь, создает великолепную игру цвета, как в соборных витражах. Роскошные груши с яблочным румянцем на янтарных щеках. Бархатистые желтые персики. Веселые крошечные мандарины. Налитые темно–багровые яблоки.

Каждый день, живописно уложенные на прохладную, свежую темно–зеленую салфетку.

Элен не думала, что в больницах так предупредительны. Не знала, что пациентам предоставляется столько благ; даже пациентам, поступающим всего лишь с семнадцатью центами в кошельке, если вообще с кошельком.

Временами она уносилась в прошлое, вспоминала то немногое, что в нем было. Но от этого комната мрачнела, темнело по углам, слабел даже льющийся в окно поток солнечного света, и ей хотелось поплотнее завернуться в одеяло. И она пыталась заставить себя не думать, не бередить память.

Она помнила, как ехала в поезде. Как они с другой девушкой заперлись в туалете. Помнила металлический блеск арматуры и зеркал. Видела перед собой лицо девушки, три расположенные треугольником ямочки, по одной на щеках и одна на подбородке. Помнила даже ощущение тряски и вибрации, неустойчивость пола под ногами. Однако при этом ее начинало подташнивать, потому что она тут же представляла, что последует через несколько секунд. Знала теперь, но тогда еще не знала. Как правило, в этот момент она гнала от себя страшные воспоминания.

Перед глазами встал Нью–Йорк. Помнила дверь, которая не открывалась. Выпавшую из конверта полоску билетов в один конец. Именно в этот момент, когда молодая женщина мысленно проделывала путь в Нью–Йорк, вокруг начинали сгущаться тени и в комнате становилось холоднее.

Пытаясь оградить себя от мыслей о прошлом, она торопилась зажмуриться и отворачивалась к стене.

Настоящее пока что было к ней добрее. И оно было здесь, под рукой, в любое время дня и ночи. Не требовало от нее никаких усилий. Надо оставаться в настоящем, пусть будет оно. В нем надежно. Не надо из него выходить — ни в прошлое, ни в будущее. Потому что вокруг сплошной мрак и неизвестно, что там найдешь. Надо держаться за настоящее, пускай все будет как есть.

Элен открыла глаза — в комнате снова светло и уютно. Из окна льется до того плотный сверкающий поток света, что прямо садись в сани и съезжай с подоконника на пол. Яркий букет цветов, украшенная лентами корзина с фруктами. Умиротворяющий покой. Скоро принесут маленькое существо и дадут ей. Она крепко прижмет его к себе и не захочет отпускать, испытывая неведомое ранее ощущение счастья.

Пусть будет настоящее. Пусть продолжается. Не проси, не ищи, ничего не спрашивай, не сомневайся в нем. Цепляйся за него что есть сил.

Глава 7

Именно цветы принесли ей беду, оборвали настоящее.

Однажды ей захотелось достать один цветок. Отделить от остальных, подержать в руке, ощутить его аромат. Ей уже было мало, что цветы пышным букетом лишь ласкали глаз.

На этот раз они стояли поближе. Да и сама Элен теперь двигалась свободнее. Она лежала на боку, любуясь ими, когда возникло такое желание.

В букете был маленький цветок, наклонившийся к ней, и женщина решила его достать. Она повернулась на бок и протянула руку. Взялась за стебелек, мелко задрожавший в руке. И тут поняла, что одной рукой его не обломить, да ей и не хотелось повредить цветок, она хотела лишь подержать его в руке. Потянула стебелек из сосуда, он подался, но оказался довольно длинным. Рука Элен поднялась высоко над головой и задела за изголовье кровати, которое вроде было к ней ближе всего, но которого она не могла увидеть, не повернув головы. Там что–то покачнулось, ей показалось, что вот–вот упадет.

Чтобы получше разглядеть, она повернула голову, даже приподнялась на подушке, чего раньше ей не удавалось.

К верхней перекладине спинки была прикреплена легкая металлическая рамка. В ней — гладкий бумажный листок с аккуратной надписью. Листок от толчка покачивался, буквы расплывались.

Все это время он висел над самой ее головой, а она его до сих пор не видела.

Это была ее больничная табличка.

Она вгляделась пристальнее.

Все ее приятное настоящее, все благополучие вмиг разлетелись на куски. Цветок из протянутой руки выскользнул на пол.

Табличка содержала всего три строчки с симметрично расположенными словами. Одна половина каждой строчки напечатана типографским шрифтом, вторая заполнена на машинке.

На верхней строчке: «Отделение».

Далее значилось: «Родильное».

Ниже: «Палата».