Я, конечно, не художник, но рука у моего мальчика была уверенная, а рисовали-то мы его, отца-вероучителя...
Прошла неделя.
Другая.
Половина третьей.
Мой мальчик был прежним, но я не мог отделаться от ощущения, что внутри его образовалась потайная комната, такая же как в Лабиринте, и стоит открыть дверь — вот она, Система, смотрит без глаз, слышит без ушей, никуда не спешит и всюду успевает.
А однажды ночью я пришел в себя посреди Лабиринта.
Мы направлялись в покои мумий.
И я знал своим новым знанием, что сейчас мы зайдем к древним учителям, поклонимся как следует, дальше ноги понесут нас по галерее наружу...
И дороги Поднебесной расстелятся перед нами.
Мы, я и мой мальчик, должны были отыскать Змееныша или судью Бао, о котором нам рассказывал лазутчик.
Более того, я прекрасно понимал: отказаться или передумать — не в нашей власти.
Лучше было идти и не думать о том, что вне обители... впрочем, что-то внутри меня подсказывало: никаких бед от Закона Кармы не предвидится.
Мы, я и мой мальчик, теперь были частью загрузочного сектора.
А я подозревал вдобавок, что мы еще и являемся частью наскоро создаваемой антивирусной программы,
Я и мой мальчик.
Маленький Архат.
В ближайшем селении мы украли чьи-то обноски и переоделись — Системе было на это наплевать, но беглого несовершеннолетнего монашка без бирки-гуады взяли бы первые Быстрорукие, встретившиеся ему на пути.
А в следующем селении нас заставили петь прямо на сельской площади — сказался бродячим сказочником (простите за каламбур!), значит, отрабатывай! Развлечений у пахарей мало, за песню накормят, за сказку переночевать дадут...
Мы пели.
А потом мой мальчик выдохся — и верьте или не верьте, но я сочинил песню.
— «Легенда о кулаке», — громко объявили мы, и мой мальчик принялся переводить с моего на местный.
— Еще! — восторженно требовали сельчане, хотя в переводе песня сильно проигрывала оригиналу. И мы дали еще:
Мы шли по Поднебесной, а слава «Легенды о кулаке» бежала впереди нас. Я был ужасно горд, мальчик изощрялся в аккордах (мы купили новый цин!), и при каждом очередном исполнении мы изо всех сил старались превзойти прошлое:
Один раз нас даже пригласили к правителю уезда. Вкус у последнего был невзыскательный, и пришлось польстить его патриотизму:
Я и мой мальчик шли по Поднебесной.
Финал неизменно встречался взрывом восторга. Любопытные люди, эти ханьцы...
часть шестая
ШАОЛИНЬ ДОЛЖЕН БЫТЬ РАЗРУШЕН
Глава одиннадцатая
Лошадь испуганно заржала, кося недоверчивым лиловым глазом, и мальчишка поспешил отойти в сторонку — еще лягнет копытом, с нее станется!
— Это что за город? — Оборвыш поправил котомку, откуда торчал гриф восьмиструнного цина, весь в облупившемся лаке, и повернулся к заржавшему почище лошади конюху.