Оскар покашливает и Венди замолкает, прикусив нижнюю губу. Оскар видимо рассказал ей историю с Извергнутыми.
— Такое особое отношение ко мне было бы несправедливым, — бормочу я.
Я бы хотела, чтобы он не рассказывал об этом. Квинн бы не сделал этого. Он умеет хранить секреты.
— Пойду, посмотрю, может, найду еще пару простыней, — говорит Венди, открывает дверь и крадется из комнаты. Оскар закрывает засов.
— Знаешь, ты не должна тут изображать святую мученицу.
Он это серьезно?
— Я изображаю мученицу?
— Беа... я не это имею в виду. Пожалуйста, останься внизу у Венди.
Он кладет набок голову и смотрит на меня большими глазами.
Я отворачиваюсь и иду к одной из его картин: целый ряд колец с маленькими, вероятно без разбора распределенными бирюзовыми точками.
— Ты рисуешь как-то непредметно. Во всем этом есть что-то брутальное. Почему?
— Люди видят то, что они хотят видеть, — говорит он. — Ты видишь насилие.
Я ничего не отвечаю, вместо этого нежно дотрагиваюсь до картины. Хотя кажется, что краска вот-вот начнет капать с холста на пол, она твердая и похожа на резину.
— Думаешь, мы наберем достаточно рекрутов, чтобы чего-то добиться?
Он встает рядом со мной.
— Мы должны, по крайней мере, попробовать, не так ли? — спрашивает он.
— Нет, Оскар. Выиграть, вот что мы должны. И мы это сделаем.
Оскар включает радио. В мастерской гремят басы. Все смотрят на него.
— У меня всегда включена музыка, когда я рисую, — объясняет он.
— Н-да, вы правы. Два часа назад они откачали воздух из нашей квартиры, — рассказывает Харриет. Она раскатывает свой спальный мешок рядом с Гидеона и осматривает других мятежников, которые распаковывают свои скудные пожитки. Группа девушек располагается под верхним источником света. Когда они замечают меня, то улыбаются мне. На другом конце галереи несколько мужчин и мальчиков шепотом разговаривают друг с другом.
Я нашла местечко у двери, а Венди принесла специально для меня одеяло, если вдруг мне станет холодно.
— Что теперь? Здесь внутри мы полностью парализованы, — говорит Гидеон.
— Но живы, — говорю я. В отличие от многих других.
Оскар трепет волосы.
— Олд Ватсон и я идем сегодня вечером в город, чтобы поднять еще больше претендентов в армию. Как только мы соберем достаточное количество людей и все необходимое, мы начнем бороться.
— Это может затянуться, — говорит Гидеон.
— И мы можем пождать, — отвечает Харриет. — Беа права. Сейчас уже достаточно, что мы не мертвы и не в тюрьме.
— А что, если его сестра поднимется сюда? — спрашивает Гидеон, стараясь не смотреть на Оскара. Я держу рот закрытым, хотя мне стоило бы напомнить ему о том, что Оскар только что спас ему жизнь, и он мог бы выразить большую благодарность.
— Двери открываются только отпечатком пальца, а зарегистрирован только мой.
— Отпечаток пальца. Вряд ли это надежно, — высмеивает Гидеон.