Зонг жует губы.
— Я могу найти возможность подключиться к кислороду и откачивать в какой-нибудь герметичный контейнер, но для достижения цели нам нужны деревья или формула для искусственного воздуха... и необходимые химические элементы.
— Это отпадает, — говорит Сайлас. Все умолкают. Остается не так много возможностей. — У меня все еще есть карта, на которой Инджер нарисовал расположение приборов для дыхания на солнечных батареях. С ними мы сможем продержаться первое время и подождать, пока Зонг не придумает что-нибудь получше, — он смотрит на каждого из нас по очереди. Я бы охотно внесла другую идею, но у меня нет ни одной.
— Мы хорошо справлялись с аппаратами на солнечных батареях, пока не появились вы, — жалуется Мод. Ага. Почему же тогда она хотела меня убить из-за моего баллона с кислородом, если хорошо справлялась с ним?
Дориан упирает руки в бока.
— В Роще мы тоже хоронили людей, как ты знаешь. Я не понимаю, почему это тело так сильно должно отличаться от других.
— Это был не просто труп, Дориан, — говорю я. — Там были дюжины могил.
Дориан надевает красную одежду через голову и, вздыхая, осматривает нас.
— Эта штука со спариванием также мало подходит мне как и вам, но я не хочу провести остаток моей жизни в Пустоши скорее мертвый чем живой, — выдает он свое мнение.
Мы все смотрим на Сайласа и ждем, что он наколдует какое-нибудь решение, которое успокоит страх Дориана. Страх, который овладевает и нами. Все же у Сайласа нет ничего в запасе.
— Нам нужно выбраться из Секвойи, и лучше сейчас, — только и настаивает он.
— Мы не пройдем и километра, а они уже поймают нас, — говорю я.
Сайлас сверкает глазами в мою сторону, все же это не свойственно мне, толкать его в спину. Нам нужно просто дождаться правильного момента и убежать, когда они будет ждать меньше всего. Иначе они сразу бы поняли, что мы убили Краба.
— Мы нашли путь наружу. Узкий тоннель сзади под стеной, приблизительно пятнадцать метров от стальной двери. Как только мы узнаем что-то, мы сбежим через него и будем ждать на другой стороне. Там не так много убежищ, которые мы можем использовать, — говорю я.
Зонг идет к двери, снимает оставшуюся одежду с крючка и подает их нам. Рукава слишком длинные и прячут наши руки.
Сайлас бьет кулаком по двери. Дориан натягивает капюшон на голову, закрывая полностью лоб так, что остаются видны только глаза.
— Красный — не мой цвет, — говорит Мод. Она пытается снова раздеться, но Брюс останавливает ее.
— Только один час, Медди.
Где-то за хижиной раздается пронзительный свист.
— Спаривание, — говорю я.
Перед тем как отвести нас в оранжерею, где должна состояться церемония спаривания, они отводят нас в обставленную узкими лавками приемную. Я сижу между Сайласом и Дорианом.
Кроме нас, людей из Рощи, там сидит примерно с десяток других. Абель сидит напротив меня. Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ, так как всегда это делала, даже когда мы находились в затруднительном положении.
Я разглядываю лица других парней. Ни один из них не выглядит особенно опасным. Я бы могла с ними справиться.
Дверь открывается, и в помещение заталкивают очередного кандидата.
— Квинн, — я бегу ему навстречу. — Мы так волновались.
— Я только что прошел трехчасовой тест и самое унизительное обследование всех времен, — говорит Квинн.
— Где Беа и Джаз?
Он пододвигается ближе. Раньше я бы, наверное, тут же отпрянула, но сейчас это не имеет ничего общего с флиртом.
— Они живы, — говорит он, и внезапно в моем теле зарождается надежда.
Если Беа и Джаз живы, то и нам нужно сейчас стиснуть зубы.