Краб отпускает меня и пытается сбежать, но у Сайласа лопата. Краб абсолютно бессмысленно держит глаза закрытыми, в этот момент Сайлас наносит ему удар лопатой. Краб беззвучно оседает на землю.
У меня дрожь пробегает по телу. Застывшим взглядом я смотрю на Сайласа.
Он бросает мне свою маску, берет мою и надевает ее на рот и нос.
— Он мертв, — говорю я.
Сайлас немного приподнимает голову Краба.
— Да, — говорит он. Из головы Краба капает темная, красная жидкость. Я чувствую что-то вроде сожаления, но быстро подавляю это чувство. Или он или мы. Так ведь говорится, не правда ли?
— Его никто не должен найти, — говорит Сайлас. Он поднимает меня на ноги.
— Почему? — у меня до сих пор болит шея.
— Они могут заподозрить нас. Я не хочу быть следующим.
Я наклоняюсь и беру Краба за ноги, Сайлас берется за руки. Из размозженного черепа могильщика капает кровь.
Мы быстро тащим Краба к яме, которую он сам себе выкопал, и бросаем его на первое тело.
— Я принесу лопату, — говорит Сайлас. Я смотрю вниз на Краба и другого мертвеца. Они лежат щека к щеке, с полностью вывернутыми конечностями.
Сайлас возвращается и начинает копать, пока его мускулы не сводит судорогой. Я подменяю его.
Мы провозились до тех пор, пока ничего не стало видно.
— Мы убийцы, — говорю я, вытирая об штаны мокрую от пота руку.
На обратном пути мы пытаемся прикрыть кровавый след Краба камнями и рыхлой землей.
— Давай, сохраним где-нибудь кислородный баллон. Может, он нам еще понадобится, — говорит Сайлас. Он оставляет меня на несколько минут у стены и идет на поиски хорошего тайника.
Остается только одна загвоздка: как мы сможем снова зайти внутрь? Здесь, на заднем входе в Секвойю, кажется, нет камер, но стены нашпигованы осколками. Если мы перелезем через них, то каждый за завтраком увидит наши порезы.
—Алина, — бормочет Сайлас. Он встал на колени. — Здесь есть путь внутрь, или наружу. — Я сажусь на корточки рядом с ним и смотрю туда.
Под стеной кто-то вырыл узкий туннель.
— Ты пролезешь там?
Вместо ответа Сайлас просовывает голову в туннель. Сжимаясь и извиваясь, он протискивается внутрь, я следую за ним, обвалявшись с ног до головы в земле.
— Надеюсь, прожекторы отключены, — говорит Сайлас.
Мы убили человека, больше нам сегодня ничего не удалось сделать. По дороге в хижину, в моей голове непрерывно звучит только одно слово: убийца, убийца.
Именно в это я и превратилась.
КВИНН
Меня будит спор.
— Оставьте меня в покое, — сетует парень из соседней камеры.
— Если ты всё время храпишь, — говорит девушка. — Что я могу сделать?
Я поворачиваюсь на жёстком бетоне. Они стоят друг против друга и борются через решётку друг с другом. Увидев меня, девушка останавливается.