Может быть, я слишком жестка с ним, но на это есть причина. Только люди в его привилегированном положении могут что-нибудь изменить.
— А что, если бы мы могли свергнуть правительство? — спрашиваю я.
Он наступает на бутылку и измельчает ее на мелкие осколки.
— Ну и как же? — спрашивает он.
Пока я еще не знаю как. Но зато сейчас я знаю, что он к этому готов. Кто хочет — тот добьется.
КВИНН
Цып из арсенала Секвойи выглядит, как волочимый скот под склонами из болот из старых времен. Покраска облупилось, крылья заржавели.
Я сильно сомневаюсь, что он вообще способен подняться в воздух, не говоря уже о перелёте в город и обратно. В любом другом случае, я бы отказался подойти к нему даже на шаг.
Макс верно истолковывает выражение моего лица и ласково похлопывает машину.
— Это сокровище я нашёл в старых казармах королевских военно-воздушных сил, - говорит он.
Я забираюсь вовнутрь сзади, рядом с каким-то типом, у которого абсолютно обглоданы ногти. Когда он замечает меня, он прячет их из поля зрения, обхватив винтовку.
Макс садится рядом с пилотом.
— Вот, — говорит он и бросает две пары гигантских наушников назад. — Все готово, — каркает его голос наружу.
Цып оживает, пропеллеры крутятся так быстро, что я вздрагиваю. Пилот поднимает нос вверх и говорит:
— Контрольная вышка Секвойя. Стартовое направление 07. Планируемая высота полета восемьсот футов. Непосредственно готов к старту.
— Это радиостанция Сейвойя. Сообщение принято. Взлет разрешаю.
— Понял, — пилот двигает регулятор толчка вперед и Цып отрывается от асфальта. Он пищит, как тысячи несмазанных маслом шарниров двери, и я крепко хватаюсь за сидение, парализованный паникой от мысли, что эта штука рассыплется в воздухе на части.
Пилот выдвигает штурвал управления ,и нос Цыпа вытягивается под еще большим рывком в направлении неба.
Но вскоре мы находимся в облаках и смотрим вниз на страну с изобилием серых и черных гор гальки и нескончаемых разоренных улиц.
Вид абсолютно новый для меня, и я хочу поглотить все, но страх за Джаз и Беа не позволяют мне этого. Надо надеяться, что мы не прибудем слишком поздно.
Борт наклоняется на левый бок, и мне приходится схватиться за дверную ручку, чтобы не упасть с сидения. Мы пролетаем над рекой и омываемые ею доки.
— Просто небольшой ветер. Никаких проблем, — говорит пилот и выравнивает машину назад на курс.
Макс извивается в своем сидении и смотрит на меня.
— Обосрался? — спрашивает он. Я качаю головой. Нет. Он поднимает брови. — А должен был. Я бы ни за что не хотел оказаться в твоей шкуре, если ребенок Вани потеряется, — улыбаясь, он отворачивается.
Я смотрю вниз на поля и думаю о Джаз. Ее нога уже была заражена, когда я уходил. И теперь более вероятно, что она уже мертва, и в таком случае у нас с Беа нечем защититься от гнева Вани.
Как Беа справляется с одиночеством? Осталась ли она на вокзале?
— Как долго еще лететь? — спрашиваю я, но на моих наушниках нет микрофона, и из-за шума пропеллеров меня никто не слышит.
Мне остается только ждать, больше ничего.
БЕА
В течение часа я и Оскар движемся по кругу. Наружу - на балкон, внутрь - в ресторан, размышляя о том, как заставить министерства исчезнуть.