— Исчезни, — говорит она.
Она машет ножом всего в паре сантиметров от моего лица. Ее глаза широко распахнуты от страха, усталости, безумия, а может от всего сразу.
— Девочка тяжело ранена, — говорю я. Осторожно я убираю руку Беа, держащую нож, от моего лица. Но одним махом в мою сторону она так плотно прижимает острие ножа к моей шее, что царапает мне кожу.
Я не учел такой поворот событий. Отскочив назад, вытираю кровь. Она решительно вытягивает руку вперед.
— Проваливай, я сказала, — угрожает она.
Я бы мог с легкостью вырвать у нее нож, но так как она, возможно, может привести меня к Квинну, я должен завоевать ее доверие.
Я продолжаю держать дистанцию. Покопавшись в рюкзаке, я достаю фонарик, чтобы осветить ногу ребенка.
Нога покраснела и отекла, кожа натянулась, длинный порез пожелтел. Мой желудок дает о себе знать. Беа не сводит с меня глаз.
— Как давно у нее повреждена нога? — спрашиваю я.
— Не знаю. Может неделю?
Ее подбородок дрожит. Ребенок умрет в скором времени без медицинского вмешательства.
— Понятно, — говорю я. Я мог бы соврать, но на это у меня нет причины. — Я могу организовать вам помощь. Я — Оскар Кнавери.
Она смотрит на мочку моего уха и снова высоко держит нож. Черты ее лица окаменели.
— Твой отец убил моих родителей, — шипит она.
Я не могу этого отрицать, так как часто просматривал видеоматериалы. Поэтому я киваю.
Если она меня так ненавидит за преступление моего отца, то как бы она отреагировала, узнав, что я натворил при уничтожении рощи?
Даже я сам не могу вынести мыслей о тех людях и деревьях, которые я вырубил.
Мы молча смотрим друг на друга, пока она, в конце концов, не задирает нос.
— Ты похож на отца, — говорит она.
Я часто это слышал, как комплимент, но она, сказав это, пытается меня оскорбить. Мне слышен даже скрежет ее зубов.
— Я знаю, — говорю я. — Но я не он. И мне правда очень жаль, что с тобой это произошло, — я говорю абсолютно спокойно, осторожно, в надежде, что она уловит искренность моих слов.
— Я полагаю, теперь ты хочешь вернуть меня обратно и позволишь меня повесить?
— Нет, я ищу кое-кого другого.
Ни один мускул не дрогнул на ее лице.
— Кроме нас никого не осталось.
Я затаил дыхание.
— От чего не осталось? — спрашиваю я, хотя точно знаю, что сейчас последует.
— От Рощи. От убежища, которое твой отец сравнял с землей.
Когда мы покидали рощу, она уже была в состоянии разрушения. Но разве я не видел там выживших, спасающихся бегством? Или я обманываю сам себя в целях самозащиты? Мы их всех уничтожили? И людей, и деревья?
А Квинн? Где он находится?