— Не описайтесь от страха, — говорит он.
Через огромные овальные окна проникает свет в помещение и на потертый бархатный диван, на котором отдыхает стройная женщина с очень короткими волосами, подстриженными собственноручно. На ней простая белая верхняя одежда, а на длинных ногах брюки.
Она посмотрела вниз на старомодный Pad, на котором что-то прочитала, и перекатилась лениво на бок.
— Макс, — приветствует она мужчину с татуировками, затем медленно встает. — Что это за жалкие тела?
Макс смеется.
— Это еще мягко сказано, Ваня.
Женщина останавливается прямо перед Сайласом.
— Привет, — говорит она и проводит пальцами по его лицу. Он отводит взгляд. — Скажи мне, что тебе не нужна эта штуковина, — произносит она и стучит кончиком ногтя по баллону с кислородом. Ее руки покрыты морщинами, несмотря на гладкое лицо.
— Им он нужен, еще как, — говорит Макс. Он становится за мной и кладет руку мне на плечо. — Вот эту пару минут назад мы могли бы списать, — я извиваюсь, но его рука остается там, где она была.
— Итак, у нас нет дыхательных аппаратов, - говорит она. — Мы близки к тому, чтобы практически обходиться без них.
— Я тоже могу обходиться без них, — говорит Дориан. Он выглядит таким самодовольным, что я бы отступила от него, если бы я стояла хоть немного плотнее к нему.
У каждого из мятежников было свое задание. Сайласа и мое было в Куполе. Не наша вина, что нам нужно такое количество кислорода.
— Я всасываю уже пятьдесят лет консервированный воздух и не брошу это сейчас. Я та, кто я есть, мне не стыдно за это, - вмешивается Мод.
Ваня презрительно морщит нос.
— Извергнутая?
— Собственно, я дома на пешеходном мостике, - каркает Мод и качает бедрами.
— И что я должна теперь с вами делать? — зло спрашивает Ваня. Макс убирает руку с моего плеча, и я могу немного расслабиться и устанавливаю подачу кислорода.
— Они были у первого основателя, — говорит Макс. Я не понимаю ни слова, также как и все остальные, но никто не спрашивает. Мы — публика, ничего больше.
Ваня пыхтит и осматривает меня снизу доверху, как будто я была продаваемым товаром. Вместо того чтобы возразить, я выпрямляюсь и стискиваю зубы, чтобы показать, насколько жесткой я могу быть. Какой разочарованной нужно быть.
— Мы хотим присоединиться к вам. Помочь вам, — говорит Сайлас.
Она прижимает руку к его груди.
— Звучит великолепно, — воркует она. Макс ухмыляется. Сайлас становится красным. Он смотрит куда угодно только не на Ваню. — Но если вы присоединитесь к нам, я никогда не позволю вам уйти, — предупреждает Ваня.
Ее рука все еще лежит на его груди, но теперь она смотрит на каждого из нас по отдельности, чтобы нам всем стало это ясно. Ей нравится шутить над Сайласом, но где-то в глубине скрывается недоверие.
А ничего другого я и не ждала. Петра никогда бы не приняла новоприбывших без того, чтобы сначала не напугать их смертью. В месте, где постоянно нужно бороться за собственную жизнь, нет места милости и сомнению.
— Мы были бы счастливые, если бы могли остаться, — говорит Дориан.
Ваня улыбается и делает шаг назад, прочь от Сайласа.
— В процессе перехода я пошлю вас в одну из наших хижин. Завтра мы познакомимся получше.
— Само собой, разумеется, — кивает Дориан. Сайлас недоверчиво смотрит на него. Эта комната пропитана нервозностью, она слишком жестока с границами.
— Только скажите мне одно: есть еще выжившие в Роще?
Мой живот сжимается. В комнате становится совершенно тихо. Мы качаем головой и смотрим в пол. Холли выжила, но она никогда не узнает этого от нас.