Айлд заколебался. Затем он сказал:
— Я строю всякое. Вот смотрите. — Он встал с пола, голова его угрожающе раскачивалась… «Господи, — ужаснулся Ник, — она же сломает ему позвоночник». Айлд с гордостью показал Нику сооруженную им из линеек и пресс-папье конструкцию.
— Замечательно, — похвалил Ник.
— Если убрать один груз, — сказал Айлд, — все рухнет. — Озорное выражение появилось на его лице. — Я думаю убрать какую-нибудь деталь.
— Но ведь, ты не хочешь, чтобы все рухнуло.
Возвышаясь над Ником со своей громадной головой, и ее замысловатой поддержкой, Эймос Айлд спросил:
— А вы чем занимаетесь?
— Я нарезчик протектора, — ответил Ник. — На шинах.
— А шина — это такое в скибе, которое все крутится и крутится?
— Верно, — подтвердил Ник. — Скиб на это приземляется. На них, точнее.
— А я смог бы так когда-нибудь? Смог бы я стать… — Айлд замялся.
— Нарезчиком протектора, — терпеливо подсказал Ник. Он чувствовал себя спокойно. — Это очень плохое занятие. Не думаю, что оно понравилось бы тебе.
— Почему?
— Потому что, видишь ли, на шинах есть такие канавки… и ты все углубляешь их — и кажется, что там больше резины, чем на самом деле, — но ведь у того, кто купит такую шину, она может лопнуть. Тогда он попадет в аварию и тоже поранится.
— Вы поранились, — сказал Айлд.
— У меня сломана рука.
— Тогда вам должно быть больно.
— Не так уж. Она парализована. Я еще немного в шоке.
Дверь отворилась, и один из черных полицейских заглянул в комнату — его узкие глаза оценивали ситуацию.
— Ты не принес бы мне таблетку морфина из амбулатории? — попросил его Ник. — Моя рука… — Он указал на нее.
— Ладно, кореш, — отозвался полицейский и прикрыл дверь.
— Должно быть, она действительно очень болит, — сказал Эймос Айлд.
— Не так уж сильно. Пусть тебя это не беспокоит.
— А как вас зовут?
— Мистер Эпплтон. Ник Эпплтон. Зови меня Ник, а я буду звать тебя Эймос.
— Нет, — сказал Эймос Айлд. — Мы пока не настолько хорошо знаем друг друга. Я буду звать вас мистер Эпплтон, а вы зовите меня мистер Айлд. Знаете, мне тридцать четыре года. А в следующем месяце исполнится тридцать пять.
— И вы получите множество подарков, — подхватил Ник.
— Я хочу только одного, — сказал Айлд. — Я хочу… — Он вдруг замолчал. — У меня в голове есть какое-то пустое место. Я хочу, чтобы его там не было. Обычно там не было пустого места.
— Большое Ухо, — спросил Ник. — Вы помните о нем? Как вы его строили?
— О да, — ответил Айлд. — Я это делал. Оно будет слушать каждого, а затем… — он замялся, — мы сможем отправлять людей в лагеря. В лагеря для перемещенных.