— Теперь выиграем, — самоуверенно заявила я.
Поскольку старший Панфилов все еще не прибыл, пришлось ограничиться запиской, оставленной на подоконнике. Это было глупо. Это было рискованно. Это было против всех писаных и неписаных правил. И все-таки… И все-таки я в сопровождении моего подопечного, сменившего русскую рубаху на итальянские джинсы, продиралась сквозь кусты к памятному шлагбауму. И даже не удивилась, что нам повезло: белая «Нива», доставившая на бал очередного гостя уже разворачивалась на небольшой поляне, чтобы вернуться в город. Водитель с радостью согласился подбросить нас до страйк-клуба, куда сам иногда захаживал с двумя погодками-сыновьями.
Так и вышло, что я с десятилетним оболтусом Пашкой Панфиловым оказалась в темном зигзагообразном помещении, эффектно подсвеченном ультрафиолетовыми лампами. Алые лазерные проблески нашего оружия метались вслед за одетыми в специальные доспехи фигурами из команды противника. А я под радостные Пашкины вопли скакала из стороны в сторону, перекатывалась по полу и палила во все стороны а ля Жан Клод Ван Дамм.
Не знаю, получил ли Алексей Панфилов инфаркт, обнаружив наше отсутствие, но мне после такой боевой терапии действительно полегчало. Чему немало способствовал восхищенный взгляд моего подопечного, которого я удостоилась после того, как хозяин клуба, молодой крепкий парень, вглядевшись в распечатку, изумленно покачал головой:
— Сколько здесь работаю, а такого еще не видел. Ни одного попадания! Этого не может быть. В вас стреляли одновременно семь человек. Все они были завсегдатаями нашего клуба, и, что удивительно, почти трезвые. Неужели, оборудование погорело?
Он еще долго сетовал на то, что покупка новой экипировки разорит его окончательно, и пытался заполучить номер моего «мобильника», который я, немного поразмыслив, ему продиктовала. Зачем обижать хорошего человека, тем более что он решил угостить нас за счет заведения двумя молочными коктейлями и шоколадным мороженным? Правда, чтобы продиктовать номер, мне пришлось достать сотовый из сумочки и впервые за сутки включить, дабы узнать собственный номер. Никогда не запоминаю федеральные номера!
Неожиданно я почувствовала вибрацию и поняла, кто звонит еще до того, как кафе клуба огласили начальные такты темы Дарта Вейдера из «Звездных войн». Решение пришло мгновенно. Если Павел Челноков решил все-таки меня найти — он найдет. И то удивительно, что бывший омоновец ждал так долго. Но лучше, чтобы это «долго», превратилось в «навсегда». А для этого его нужно сбить со следа.
— Ответь, — я протянула телефон растерявшемуся Пашке. — Я не хочу говорить с этим человеком. Не хочу, чтобы он знал, где я нахожусь. Скажешь, что телефон этот купил у какой-то чокнутой тетки на Киевском вокзале. За пятьсот рублей. Давай, жми на кнопку.
Враз посерьезневший Пашка, не сводя с меня глаз, решительно вдавил кнопку и ломким голосом пискнул:
— Алло.
Я не слышала, что сказал мальчишке его старший тезка, но лицо Пашки вытянулось и слегка позеленело. Он ответил, как я просила, и поспешно прервал разговор. Слишком поспешно.
— Спасибо, — как можно теплее поблагодарила я, выключая мобильник. — Грубый дядя сильно ругался?
— Н-нет, — Пашка нервно сглотнул. — Не сильно.
— Вот и хорошо, а теперь пойдем в аэрохоккей сыграем. За счет заведения, — подмигнула я маящемуся рядом хозяину клуба.
Но дальнейшим нашим развлечениям был неожиданно положен конец. Едва мы переместились из закусочной зоны клуба в зону игровую, как Пашка неожиданно толкнул меня под руку.
— Смотрите!
Проследив за мальчишеским взглядом, я увидела входящую в клуб Сашу Панфилову в сопровождении Николая, подобно нам удравшего с великосветского раута. Быстро оглядевшись, они сели за свободный столик и, поглощенные разговором, даже не заметили, как мы с моим подопечным выскользнули из клуба, хоть и сидели почти у самой двери. Мало ли какие мысли родились в моей голове, когда я мельком увидела, как Чинаров успокаивающе положил руку на тонкое Сашино запястье. Хорошо, что Пашку больше занимало, чтобы его мама и вожатый не заметили нас, крадущихся за их спинами, как Следопыт с Чингачгуком.
— Уф, чуть не заметили, — облегченно вздохнул он, очутившись на свежем (а на самом деле жарком и душном) воздухе.
— Ну и заметили бы. Ничего страшного, — отмахнулась я, погруженная в свои невеселые думы, вызванные к жизни разбередившим душу звонком.
Какое-то время мы шли по дороге в полном молчании. Я лениво помахивала рукой перед капотами проносящихся мимо машин, а Пашка загребал сандалиями придорожную пыль.
— А что такое железная дева и испанский сапог? — неожиданно спросил он, когда очередной «КамАЗ» проигнорировал мою поднятую руку.
— Средневековые орудия пытки, — автоматически ответила я, но потом заинтересовалась: — А почему ты спрашиваешь?
— Да этот, который вам звонил… Он, когда мой голос услышал, сказал, что если я правдиво отвечу, откуда у меня этот телефон, то долго мучиться не буду. А после того как я ответил, он еще кое-что сказал. Сказал, что если я вру, то железная дева и испанский сапог покажутся мне Диснейлендом по сравнению с тем, что он со мной сделает. Это правда?
— Что «правда»? — растерялась я.
— Что он это со мной может сделать? Не зря же его имя в вашем телефоне — Садист.
— Нет, Паша, — печально рассмеялась я. — Он, конечно, много чего может сотворить. Только не с тобой. Так что бояться тебе нечего.
А сама подумала, что уж кому бояться, так это мне. Если не Павла Челнокова, который, как ни крути, меня любит, то хотя бы моего нынешнего нанимателя — Алексея Панфилова. За сегодняшнюю самоволку я могу в прямом смысле ответить головой. Представляю, что он мне скажет, когда мы наконец вернемся!
— Спасибо, — серьезно и проникновенно сказал Алексей Панфилов, столкнувшийся с нами нос к носу у входа в бывший чулан. — Честно говоря, я чувствовал себе гораздо спокойнее, когда вас не было.
Скрыв под вежливой улыбкой совершенное невладение ситуацией я, протолкнула Пашку в чулан и наобум предположила:
— Он приезжал? Вы договорились?