— Милый! — фыркнул Браун.— Он бросает ее, а она называет его «милый!» Пусть разобьется — туда ему и дорога!
— Не вмешивайся, пожалуйста,— сказала Сьюзен.— Я хочу говорить с моим мужем. Вообще, по-моему, тебе лучше уйти.
У Брауна от удивления даже челюсть отвисла.
— Уйти? Но я же отец тебе, и мой долг опекать тебя. Честное слово, ты не можешь отвечать за себя сама…
— Уходи! — Ее всю трясло.— Всю жизнь ты помыкал мной. Ты обращался со мной как с куклой, ты обращаешься со своим внуком как с куклой, ты всеми хочешь командовать. Ты грубиян и тиран. Не желаю я, чтобы ты указывал мне, что делать. Не желаю, чтобы ты разговаривал так с Джо. Он все еще мой муж.
— Уж я позабочусь о том, чтобы он недолго был твоим мужем.— Он обнял ее, но она раздраженно отбросила его руку.— Ты слишком взвинчена, радость моя, и сама не понимаешь, кто твой истинный друг. А ведь я с первых дней предостерегал тебя против него…
— Да, это правда,— несколько спокойнее сказала она.— Может быть, если бы ты не так старался положить конец нашим отношениям, я бы никогда и не вышла за него замуж.
— Ничего, я разделаюсь с ним. Уж он у меня попляшет. Ты слишком добрая, Сьюзен, и в этом твоя беда.
— Ты очень плохо меня знаешь, отец. Да и Джо тоже.
— Я не знаю свою родную дочь! Да я тебя знаю насквозь и поперек. И его тоже.— Он бросил на меня испепеляющий взгляд.
— А ты знаешь, почему он уходит от меня?
— Не надо говорить этого, Сьюзен,— сказал я.
Она топнула ногой. Эта детская выходка казалась мне сейчас необычайно вульгарной.
— У меня был роман с Марком,— сказала она.
Лицо Брауна сморщилось, стало каким-то маленьким; он покачнулся, но удержался на ногах.
— Не верю,— сказал он.
— Это правда. Спроси у Джо.
Он стиснул кулаки.
— Это все ты виноват,— сказал он, обращаясь ко мне.— Ты не был ей настоящим мужем. Это твоя вина.
— Ты бы лучше ушел,— спокойно попросила Сьюзен.
— Марк…— промолвил он.— И почему ей всегда нравятся никчемные людишки…— Он обвел комнату таким взглядом, словно она полна была его врагов.— Ничего ты не поняла,— сказал он.— А я так старался…
И он тяжело направился к выходу, задев по дороге ногой ключи от машины. Они звякнули, проехав по паркету, но он не попытался их поднять, казалось, он их не заметил.
— Я тебе сварю сейчас кофе — выпей на дорогу,— предложила Сьюзен.
— Я не хочу.— Внезапно колени у меня подогнулись. Я упал в кресло и заплакал.— Зачем, Сьюзен, ты это сделала? Зачем тебе это понадобилось?
Она опустилась на пол рядом со мной и тихонько погладила меня по голове.
— Бедненький Джо,— сказала она.— Бедняжка Джо устал.
— Извини,— сказал я.
Она вынула из моего нагрудного кармашка платок и вытерла мне глаза.
— Бедненький Джо,— повторила она.— Сожаления сейчас уже не помогут.— Она взяла меня за руку.— Посиди со мной, пока я буду готовить кофе.
Я позволил ей увести себя на кухню. Теперь говорить было не обязательно — я сидел и смотрел, как она расставляет чашки, греет молоко, засыпает кофе. У меня даже возникло ощущение покоя: теперь уже ничего больше не может со мной случиться.