Красавица Леночка и другие психопаты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Грандиозное чувство собственной значимости. Здесь достаточно сказать, что, со слов Леночки, её бывший постоянно говорил ей: на тебе свет клином не сошёлся. Очевидно, сама она считала иначе. Также не могло не обращать на себя внимания то обстоятельство, что у Леночки был очень сильно выраженный двойной стандарт: она почему-то считала себя вправе поступать с людьми как угодно, однако сама требовала, чтобы с ней обращались хорошо.

— Потребность в стимуляции или склонность к скуке. Джонни уже привык к Леночкиным разговорам о том, как ей скучно.

— Патологическая ложь. Ещё в свои юные годы Джонни классифицировал ложь так, что люди врут либо для того, чтобы получить нечестным путём превосходство перед другими, либо для того, чтобы быть принятыми в сообществе себе подобных и не быть в нём отвергнутыми. Несомненно, иногда Леночкино враньё преследовало чисто корыстные цели. Именно это имело место в случаях с невыплаченной зарплатой, или когда она не стыдилась говорить о том, что её мама инвалид, который не работает, и в то же время не получает пособие по инвалидности, а также во многих других ситуациях. Она могла так корыстно врать даже по мелочи, например, сетуя на то, что ей якобы подняли оплату за восточные танцы, или что её заставили платить задним числом за месяц, в который она на танцы не ходила. Но это ещё несложно было понять, по крайней мере, учитывая стоявшие за этим мотивы.

Куда труднее было понять, зачем, начиная с раннего периода их знакомства, она врала ему во многих мелочах. При этом она порой рассказывала совершенно неправдоподобные истории, словно ей доставлял удовольствие сам процесс вранья. Так, однажды она рассказала ему, как её знакомые, мальчик с девочкой, на девятке или короче на каком-то тазике, стали ездить наперегонки с джипом, и в итоге обогнали джип. Однако за это быки, ехавшие на джипе, расстреляли все стёкла в этой девятке. Кстати, примерно полгода спустя она рассказала ему уже другую историю со стрельбой по стёклам — на сей раз уже в её квартире. Мол, сидела она как-то дома, и вдруг… Примечательно, что на самом деле как раз за год до её рассказа, т. е. примерно в то время, о котором она говорила в своей байке, в её районе действительно появился псих, который по невыясненным причинам стрелял по окнам детского сада. Также она рассказывала историю, как девушки пошли в гости к малознакомым молодым людям, где их схватили и силой вывезли в рабство за границу.

Бросалось в глаза практически полное отсутствие страха, тревоги перед разоблачением её лжи. Когда ей указывали на вопиющее несоответствие между тем, что она рассказывала, и реальной жизнью, она могла упорно продолжать настаивать на своём вранье, бесстыдно глядя собеседнику прямо в глаза. Либо корректировала по мере надобности свою историю так, чтобы собеседник мог в неё поверить, никоим образом не пытаясь оправдаться за враньё, в котором уже только что была уличена.

— Обман и манипуляции. Её бывший, её начальник, и вообще те, с кем она имела дело продолжительное время, находили её манипуляторшей. Джонни видел два наиболее зловещих аспекта её манипуляций в следующем. Она говорила ему, как, очевидно, и каждому из тех мужчин, на которых она паразитировала: «Ты для меня так важен, ты мне так дорог, что я даже боюсь тебе в этом признаться.» И что только ни сделаешь для человека, которому ты так важен и дорог, верно?

— Отсутствие раскаяния или чувства вины. Ей было совершенно наплевать на потери, боль и страдание своих жертв, ведь это же были их проблемы, не её! Она просто презирала своих жертв, не испытывая к ним не малейшего сочувствия.

— Неглубокие чувства. Леночка в своих проявлениях чувств по различным поводам производила на Джонни впечатление то ли эмоционального робота, то ли плохого артиста. От неё в такие моменты веяло ледяным холодом её сердца.

— Бессердечность и отсутствие эмпатии. Она была холодной, презрительной и бестактной, обычно считая ниже своего достоинства учитывать интересы других людей.

— Паразитический стиль жизни. Здесь всё было слишком очевидно. Джонни достаточно этого испытал на собственной шкуре!

— Несдержанное поведение. По её словам, люди то и дело её бесили, и Джонни сполна испытал это на себе. Часто случалось так, что при малейшем несоответствии его поведения её ожиданиям Леночка начинала на него материться.

— Промискуитет. Хотя она никогда не «давала» самому Джонни, ему не нужно было «держать свечку», чтобы понять по убедительным косвенным признакам, что ей было чем «гордиться» в этом вопросе.

— Отсутствие реалистичных долгосрочных целей

Леночкина неспособность реалистично планировать своё будущее отчётливо проявлялась, ув частности, в той позиции, которую она занимала по центральному для женщины вопросу — отношению к детям. Джонни теперь прекрасно понимал: с одной стороны, найдётся море желающих совершить с ней сам половой процесс, который может привести к рождению детей, так что ей было бы из кого выбирать отца для своего ребёнка. С другой — из неё получилась бы примерно такая же мать, как Дайан Даунс, отбывающая с 1984 года пожизненное тюремное заключение за расстрел собственных детей. Когда Даунс узнала, что её новый любовник по фамилии Никербокер терпеть не может детей, она посадила всех своих троих детей в машину, выехала на безлюдное место, и расстреляла их из ружья 22 калибра. Девочка Черил 7 лет погибла сразу, а ещё двое детей, 3 и 8 лет, получили на всю жизнь физические и моральные увечья. Примечательно, что Даунс утверждала, что на неё напал неизвестный, хотя объективные факты, включая результаты экспертиз, твердили совсем о другом. Она и теперь, отбывая пожизненное тюремное заключение, не отступается от своих слов, лишь меняя подробности и сочиняя всё новые и новые детали сцены преступления. Больше всего в этой истории Джонни «впечатляло» то, что, согласно показаниям свидетелей, Даунс въехала на территорию больницы на скорости 5–7 миль (8-10 километров) в час. Очевидно, это было сделано преднамеренно, чтобы тяжело раненные дети успели истечь кровью прежде, чем им будет оказана квалифицированная помощь.

Аналогия с Дайан Даунс возникала у Джонни, когда он вспоминал, как ещё в те времена, когда Леночка консультировалась с ним, как ей заполучить обратно своего любовника, она рассказала ему о том, как одна её знакомая — приезжая шлюха, окучила богатенького, родив от него ребёнка. Шлюха подсказывала ей, что надо, мол, родить ребёнка от своего бывшего. А поскольку тот вроде как любит детей и хочет, чтобы у него были собственные дети, это можно использовать как инструмент, чтобы им манипулировать. Правда, у самого её бывшего, судя по всему, были другие планы, раз он говорил ей, что не сможет быть хорошим отцом её ребёнку, будучи женат на другой женщине. Можно только догадываться, как она бы стала избавляться от ребёнка, когда поняла бы, что он оказался для неё бесполезен как инструмент манипуляций тем мужчиной. Видимо, даже сама она понимала эту проблему, когда говорила: Это ведь не кукла. Вот если бы можно было так, чтобы на год-другой, а потом раз — и нет его. В этом «раз — и нет его» было что-то жестокое, звериное, не по-человечески зловещее…

Она говорила о том, что пока не встретила мужчину, от которого хотела бы иметь детей. (Если не считать бывшего, который сам её бросил.) Но, поскольку на момент того разговора она позиционировала себя как мужененавистница, и сама признавала, что если и выйдет замуж, то через год разведётся, она говорила, что родила бы ребёнка «для себя». Последнее звучало особенно впечатляюще со стороны социального паразита, который о себе-то не может толком позаботиться. А тут, наверное, ей пришлось бы использовать целую команду идиотов, в чьи задачи входило бы заботиться не только о ней самой, но также о её ребёнке от другого мужика. Ну а поскольку таких идиотов скорее всего просто бы не нашлось, вероятно, ей пришлось бы повесить уже ставшего для неё бесполезным и неинтересным ребёнка на свою многострадальную маму, уже и без того измотанную своим взрослым антисоциальным ребёнком. Или сдать в приют или ещё что-нибудь в этом роде. Она бы, может, и продала его, если бы не страх перед уголовным преследованием и тюремным заключением.

— Импульсивность. Джонни давно привык к тому, что у Леночки то и дело, словно ниоткуда возникали новые планы, которые потом так же стремительно менялись или исчезали. Складывалось впечатление, что она сначала делала, потом имела дело с последствиями. А подумаю я об этом потом, если будет время, — объясняла она своё поведение.

— Безответственность. В любом цивилизованном обществе есть общепринятые представления о том, как человеку подобает поступать в моральном плане среди людей. Например, что на работе хорошо бы работать, а не плести интриги. Что следует отплатить добром человеку, который делает для тебя что-то хорошее. Что не стоит расстраивать человека, который очень на тебя надеется и рассчитывает, особенно если ты уверяла его, что это непременно состоится. Как следствие маминого воспитания Леночка, несомненно, была в курсе этих представлений. Однако считала их досадными, неудобными предрассудками, и всячески избегала следования им, если ей этого не хотелось.

— Отказ брать на себя ответственность за свои действия. Даже когда было ясно, что наступившие негативные события были следствием её поступков или слов, Леночка, как правило, не брала ответственность на себя. У неё практически всегда виновата была либо жертва, либо обстоятельства непреодолимой силы. В тех же редких случаях, когда она делала вид, что извиняется, в ответ на прямой вопрос «за что» она либо затруднялась ответить, либо (что более вероятно!) целенаправленно уклонялась от ответа. Создавалось ощущение, что она действительно внутренне не признавала себя виноватой, не чувствовала она на себе такую ответственность.

— Была «трудным подростком». С одной стороны, детство и юность Леночки были тайнами, покрытыми мраком, под завесу которого было практически невозможно проникнуть. Разве что Леночка спьяну могла рассказать какую-нибудь мелочь типа как они с парнями и девчонками пили самогонку на даче и курили наркотическую траву, однако это само по себе ещё ничего не говорит. Единственным бесспорный факт, пожалуй, заключался в том, что её в своё время выгнали из средней школы, и ей пришлось доучиваться экстерном или что-то в этом роде.

Теперь, когда Джонни открыл для себя правду про Леночку, к нему пришло понимание, что та же самая причина была в корне его проблем с некоторыми другими людьми в его жизни. Одним из таких людей был Андрей Валенков, в прошлом барабанщик известной металлической команды. Всё началось с острого чувства жалости. Жалости и стыда. За пару месяцев до знакомства с Андреем Джонни начал систематически ковыряться с компьютерным железом, пытаясь заработать этим себе на жизнь. Он покупал у разных людей всяческий хлам, собирал из него компьютеры, а затем пытался их продавать через Интернет. Первые месяцы были для него особенно тяжёлыми. И в то же время, будучи натурой любознательной, он был поражён тем, как много он узнавал каждый день. Нет, не о компьютерах, о которых он уже тогда знал немало. О людях. О том, на что они готовы идти, чтобы получить выгоду. Его всё больше поражала невольная лживость школьных учителей, вещавших ученикам о том, как знания открывают путь к успеху. На самом же деле для большинства действительно успешных типов рецепт успеха состоит в правильно подобранном сочетании насилия и обмана. Каждый торговец автомобилями «с пробегом» знает, что царская дорога в страну материального достатка проложена по ушам клиентов.

Примерно такие мысли роились голове у Джонни, когда известный в прошлом музыкант поинтересовался у него, берёт ли он железо себе или для перепродажи. При встрече Андрей повёл себя неожиданно, и, как показалось Джонни, не вполне адекватно. Вместо того чтобы по-быстрому совершить сделку, откланяться и уехать, он горячо приветствовал Джонни — так, словно тот был его старым другом, с которым сто лет не виделись. Андрей принялся ему рассказывать о том, как он был барабанщиком в группе «Зараза». О том, как они создавали свою команду, какие трудности им пришлось преодолеть, как их обожали поклонники. Наконец, он рассказал о том, как в 2002 году был вынужден покинуть коллектив из-за разногласий с другими участниками. Какие трудности пришлось ему пережить с тех пор, перебиваясь случайными заработками, в то же время сохраняя верность главной любви своей жизни — тяжёлой музыке. В результате этого рассказа в сознании у Джонни на некоторое время сформировалась яркая картинка творческого человека, несмотря ни на что преданного своему делу. Себя же он видел в этой ситуации презренным барыгой, стремящимся нажиться на жизненных трудностях талантливого человека. Здесь следует отметить, что хотя Джонни никогда не был поклонником тяжёлой музыки, он всегда уважал её исполнителей как людей, которые стремятся раскрыться в своём творчестве, в противоположность насквозь продажным «попсовикам». Поэтому когда Андрей перешёл, наконец, к делу, Джонни неожиданно для себя отдал Андрею по его просьбе даже больше денег, чем та сумма, о которой они вначале договаривались. Андрей поблагодарил его, сказав, что, несмотря на то, что едва знает Джонни, он чувствует, что тот действительно хороший человек. Прощаясь, он выразил надежду, что их контакты продолжатся, и добавил, чтобы тот при случае заглянул на сайт, посвящённый его музыкальным проектам.

С одной стороны, Джонни вроде как был рад встрече с необычным человеком, повеявшей на него свежим ветром новых впечатлений, немного развеивающим его беспросветное одиночество. Но вместе с тем было у него какое-то смутное, некомфортное, тревожное чувство, что, возможно, его просто развели, навешав ему лапши на уши, чтобы продать хлам, который, возможно, даже не работает. Уж как-то слишком хорошо, легко и непринуждённо работал Андрей своим хорошо подвешенным языком для человека, перенесшего столько жизненных невзгод, как следовало из его рассказа. А может, он просто держался молодцом, кто знает? Но по возвращении домой Джонни убедился, что хлам работал, и на какое-то время забыл про Андрея.

Андрей напомнил ему о себе примерно через полгода. Он позвонил ему и спросил, не сохранился ли у него тот комп, что он продал ему тогда, в мае. Джонни этот вопрос счёл абсурдным и надуманным, т. к. считал, самоочевидным, что он покупал тогда тот комп не для того, чтобы подолгу хранить у себя. Дальнейшее развитие разговора вначале показалось Джонни вполне закономерным. Он ответил: нет, конечно. Андрей сказал: очень жаль. И спросил у Джонни, нет ли у него какого-нибудь сносного компьютера, который тот мог бы ему продать за тысячу рублей. Поняв провокационный характер вопроса, Джонни отвечал, что комп за тысячу рублей у него был бы только в том случае, если бы ему кто принёс такой комп как на помойку и отдал задаром. Правда, он не уверен, что в таком случае Андрей бы счёл такой компьютер «сносным». А компьютер, собранный своими руками, он за тысячу продавать будет. Он не настолько бедствует, чтобы работать за такие деньги. Однако Андрей не собирался оставлять его в покое. Он стал канючить: ну Джонни, ну пожалуйста, выручи, поищи что-нибудь, мне очень надо. Словно для большей убедительности, он принялся рассказывать лживую историю о том, зачем ему нужен этот компьютер. Андрей говорил о том, что общается с Анжелой К., дочерью легенды русского рока. Что она так же, как и он (и как, разумеется, её отец), занимается музыкой. Что ей для каких-то целей в какую-то то ли детскую, то ли ещё какую студию нужен старенький компьютер. И как он, Андрей, очень хочет сделать ей такой подарок. Однако, к сожалению, не располагает большими деньгами на реализацию этого доброго дела. А потому обращается за помощью к другу. Естественно, Джонни был просто в шоке от того, что Андрей, видевший его единственный раз в жизни, когда ему стало что-то нужно, уже считал Джонни своим другом. Точнее, говорил Джонни об этом, что отнюдь не одно и то же, — Джонни ведь был не настолько наивен, чтобы этого не понимать. А ещё, он был удивлён, каким спокойным и невозмутимым голосом Андрей врал про эту Анжелу. Словно сама ложь Андрея была органической составляющей его биографии! Неужели Андрей не понимал, что ему вряд ли поверят? Конечно, можно допустить, что даже девушка из такой семьи, имеющая с ним бесспорные общие интересы и увлечения, может общаться чисто по-дружески с таким с чисто женских, житейских позиций неудачником, как Андрей. Однако в любом случае ясно, что ей уж точно не нужен от него никакой хлам в качестве подарка, даже для дела типа организации студии. Куда вероятней, что Андрею это нужно было для себя самого, и просто денег у него была всего эта тысяча. Или перепродать хотел несведущему музыкальному знакомому, и хоть что-то наварить себе на бедность.

Впрочем, каковы бы ни были реальные мотивы Андрея, на протяжении остатка разговора Джонни больше всего волновали уже не они. Ему значительно важнее было понять, почему он сам не может просто твёрдо отказать и сбросить телефон. Он вспомнил, как почти десять лет назад читал о том, насколько важно бывает в жизни уметь в нужный момент решительно сказать «нет». И с ужасом думал о том, что с тех пор для него в этом вопросе ничего по существу не изменилось в лучшую сторону. Сколько раз в таких ситуациях он презирал себя за то, что не может «быть мужчиной»! Что он не может сказать другому человеку: «Пошёл ты на ***!» так, чтобы тот человек собрал свои вещи и действительно пошёл. Каждый раз его отказ словно подавал сигнал собеседнику: нажми на меня посильнее, уговори меня, и я сдамся. В результате, между прочим, собеседник получал ещё и положительное подкрепление на дальнейшие «уговоры». Именно к этому всё шло и в этот раз, и Джонни это болезненно чувствовал. Поистине, в очередной раз он убеждался, что доброта наказуема и имеет свои оборотные стороны. А может, тогда и не доброта она вовсе, а просто слабость? И он решил пойти на хитрость, которая, как он в тот момент считал, позволит ему сделать так, чтобы и Андрей отвалил, и он сам не терпел убытков. У него как раз был старенький комп, в котором на системной плате не работали порты PS/2. Клиенты комп с таким косяком, скорее всего, за нормальные деньги всё равно не купили бы. Андрей же, если у него, как уже у многих, клавиатура и мышка имеют интерфейс USB, не ощутит этой проблемы. А если нет, то, будучи поставленным перед фактом, Андрей будет вынужден отправиться в магазин «К-центр» рядом с его домом, и приобрести новую клавиатуру и мышку с USB-интерфейсом. В итоге, Джонни продемонстрировал приехавшему к нему в гости Андрею, что компьютер очень даже сносно по скорости и стабильно работает, и довольный Андрей отдал ему тысячу рублей и уехал.

Когда Андрей позвонил ему и начал выговаривать, Джонни сделал удивлённый вид. Мол, кто ж знал? У меня было подключено через USB и всё работало. Сказал, что этих мышки и клавиатуры уже нет. Мол, пойди и купи себе в магазине, я и так продал тебе недорого. Андрей ответил, что так с друзьями не поступают (интересно, с каких это пор он стал считать себя моим другом? — недоумевал про себя Джонни) и что он как-нибудь заглянет к нему забрать свой долг. Джонни тогда успокоил себя мыслью, что Андрей даже с учётом своего очевидно незавидного материального положения ради этого на другой конец города не попрётся — уж слишком ничтожен мотив, и счёл этот инцидент исчерпанным.

Однако вскоре ему снова позвонил Андрей. При этом, он ни словом не обмолвился о долге, а с энтузиазмом в голосе поведал о своих творческих планах записать, наконец, альбом с забавным названием типа Письмена Троллей или что-то в этом роде. И всё бы замечательно, если бы не одна проблема, что его собственный старенький компьютер не справляется с современными программами обработки звука. И что ему нужна помощь друга. Что он как-нибудь приедет поговорить с ним о модернизации своего компа. Они предварительно договорились на определённый день. Однако в этой день, так и не дождавшись звонка Андрея, Джонни отправился по неотложным делам в компьютерный магазин Восход, расположенный на Савёловской, практически на другом конце города. В магазине, как там часто случалось под Новый год, была огромная очередь, сулившая возвращение поздно ночью. Но деваться было некуда, и Джонни терпеливо ждал. Когда вдруг ему позвонил Андрей и сказал, что приехал к нему домой, что там мама Джонни усадила его за стол и напоила чаем, и что он его ждёт. От этого Джонни стало не по себе. С одной стороны, ему было невыносимо стыдно за «мы же с тобой договаривались на этот день». Хотя, казалось бы, это была проблема Андрея, что в наш-то век мобильных телефонов мог бы и позвонить перед выездом! С другой, была у него почему-то очень нехорошая мысль о том, что Андрей сидел у него дома, среди всех его компьютерных деталей, разложенных повсюду на поверхностях, и мог легко что-нибудь у него…

Домой Джонни возвращался в отвратительном настроении, с нехорошим предчувствием. Из невесёлых раздумий его вывел Андрей, бодро шагавший ему навстречу. Нет, Андрей не пришёл в ярость, увидев Джонни. Напротив, он обнял его как старого друга, приговаривая: «ты хороший человек, Джонни». Такое поведение показалось последнему вопиюще неадекватным. Он уже не то чтобы заподозрил недоброе, но практически уже был в этом уверен. Однако среди бардака, постоянно царившего в его холостяцкой норе, было трудно что-то отыскать, даже крупный предмет, за обозримое время. Не то чтобы достоверно убедиться в пропаже чего бы то ни было. Неужели этот довольно известный в прошлом исполнитель действительно мог у него что-то спереть? Но зачем так позориться? Эти тревожные мысли долго не давали Джонни уснуть в ту ночь. Они же были первыми мыслями, посетившими его голову после пробуждения. Из раздумья его вывел звонок в дверь. Когда Джонни открыл её, на пороге стоял улыбающийся Андрей, держащий в руках здоровенную коробку со своим компьютером. Словно отвечая на немой вопрос во взгляде Джонни, он заявил: я же тебе говорил, что приеду к тебе модернизировать свой студийный компьютер, который мне нужен для записи нового альбома. Ты мне не рад? На это Джонни не нашёлся что ответить, и молча отступил в сторону, давая Андрею возможность войти в квартиру.

Впоследствии, не раз мучительно возвращаясь мыслями к тому дню, Джонни задавался вопросом: почему тогда он изначально не договорился с Андреем об оплате модернизации компьютера? На самом деле у него и до и после того случая бывало, и не раз, когда он работал с машинами постоянных клиентов, не объявляя им цену изначально, но по окончании работ они неизменно спрашивали у него: «сколько с меня?» И когда Джонни объявлял им цену (естественно, адекватную; даже, наверное, в силу его скромности, несколько заниженную по сравнению с аналогичными предложениями на рынке), они с удовлетворёнными лицами молча доставали деньги и платили. Почему же он наивно полагал, что так будет и в этот раз? А как иначе, — думал Джонни, мог поступить человек, если у него есть совесть?! А если нет совести? Вот к такому повороту событий Джонни оказался морально не готов, и Андрей этим воспользовался. Как и предвещали худшие опасения, когда процедура модернизации компа была закончена, Андрей упаковал его в коробку, поблагодарил Джонни за проделанную работу и собрался уходить. Когда растерянный Джонни спросил у Андрея, правда ли тот рассчитывает, что ему всё это делали бесплатно, тот неожиданно начал контратаку: «Ты посмотри, сколько у тебя здесь железа! И тебе жалко для друга?!» С каких это пор ты стал мне другом, — подумал про себя раздосадованный Джонни. И принялся в ответ говорить, что сам он считает копейки, что всё это достаётся ему тяжёлым трудом, что отсутствие у Андрея денег на оборудование — это ещё не есть достаточное основание для того, чтобы паразитировать на других.

Естественно, он понимал всю унизительную глупость для себя в сложившейся ситуации, и был готов к тому, что Андрей ему скажет: ну тогда, раз ты такой жмот, выкручивай всё обратно. Впоследствии такой приём применяла к нему Леночка, когда после её шоппинга он укоризненно смотрел на несколько пар приобретённых туфель и прочее. В такой ситуации она озлобленно протягивала все коробки с туфлями ему: мол, на, забирай, если тебе жалко для меня. Чем выставляла его ещё большим идиотом. Однако зря, что ли, Андрей таскал на себе к нему этот здоровенный корпус Deluxe, выполненный в стиле автомобиля BMW? Поэтому у Андрея были планы поинтересней. Он вдруг, словно переключившись в другой режим, принялся взахлёб рассказывать Джонни, как благодаря помощи последнего он скоро запишет новый альбом, который непременно затмит собой все творения группы «Зараза», сделанные как с участием Андрея, так — и это ему было особенно приятно отметить, — без его участия. Джонни, который вдруг чувствовал ещё больший дискомфорт, будучи погружённым в этот словесный понос, в результате смог только растерянно выдавить из себя: ладно, хрен с тобой, желаю творческих успехов. При этих словах Андрей просиял, крепко пожал ему руку и распрощался.