Красавица Леночка: обаяние Зла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь, набрав номер Петра Ивановича, Леночка была просто само очарование. С лёгким налётом печали, т. к. она, по её словам, сильно соскучилась по нему, Леночка принялась рассказывать Петру Ивановичу, как ей скучно, жарко и как ей его не хватает. Ничего, мразь, следующий раз полетишь отдыхать с Петром Ивановичем или другим своим ё**рем, — озлобленно думал Джонни. Прекрасно понимая, что это невозможно, т. к. Пётр Иванович в то же самое время отдыхал со своей женой и двумя маленькими детьми где-то на другом заграничном курорте. И было абсолютно исключено, чтобы он мог убедить свою жену позволить ему слетать на недельку развлечься с душевнобольной шлюшкой, которая и так регулярно у него посасывала в рабочее время. Именно благодаря последнему обстоятельству Леночку, неспособную к содержательной конструктивной деятельности по работе, и держали в министерстве. Как цинично говорил об этом своим знакомым Джонни, благодаря таким работничкам в Минсельхозе у нас на полях страны так замечательно всё растёт, что жрачку к нам везут со всего мира, только не с российских полей.

Потом Леночка принялась говорить Петру Ивановичу, как она не может загореть, а только обгорает. Услышав это, Джонни, которого опять начинала накрывать обида, злорадно подумал: Это так и было предусмотрено! Только ни Петру Ивановичу, ни тебе этого не сообразить!

Впрочем, несмотря на это торжествующее злорадство, Джонни не мог отказать Леночке в своём восхищении тем, как удачно она подобрала время для звонка Петру Ивановичу под своё настроение. В самом деле, с одной стороны, глупо ей было звонить ему сквозь слёзы. Каким бы самовлюблённым придурком ни был Пётр Иванович, ему бы хватило ума сообразить, что Леночка не могла скучать по нему настолько, чтобы так скулить. С другой стороны, если бы она позвонила ему довольным, радостным тоном, у него не создалось бы ощущения, что она нуждается в нём и его финансовой заботе.

Когда Леночка завершила свой разговор с Петром Ивановичем и стала собираться вернуться в номер, Джонни рванул в сторону кровати, где принялся изображать погружённость в чтение. Он невольно подумал о том, как ему в предшествующие минуты была продемонстрирована в действии важная грань психологии психопатов. Джонни внутренне недоумевал: почему Леночка, которая обычно так хорошо умела сосредотачиваться на своих задачах, не предусмотрела возвращение Джонни в номер? Неужели она считала его настолько глухим?! Конечно же, Леночка время от времени, нарочито говоря ему слишком тихо, потом вопрошала: «Муся, ты уши мыл?» Но ведь это делалось ею лишь с тем, чтобы его унизить, и она сама не могла забыть это обстоятельство!

Или она вообще настолько ни во что его не ставила, не стесняясь фактически при нём сначала обсуждать с Веркой своего любовника, потом просить у Верки деньги? А потом в довершение спектакля звонить Петру Ивановичу, у которого она регулярно в рабочее время облизывала половой орган, и говорить, как она соскучилась? Унизить тем самым Джонни вообще ниже плинтуса? Так это было бы чрезвычайно глупо! Тем самым она бы если не навсегда, то очень надолго блокировала для себя возможность дальнейшего использования Джонни. Конечно, у Леночки была характерная для психопатов неспособность планировать своё собственное будущее. Но не настолько же! Какого хрена тогда было столько раз вводить пароль на телефоне, чтобы потом позволить Джонни услышать самое существенное, пусть и без подробностей?!

Наконец, растерявшийся от непонимания Джонни сообразил, в чём скорее всего было дело. Да психопаты действительно умеют блестяще концентрироваться на стоящих перед ними задачах. Просто Леночка концентрировалась тогда на другом. Сначала ей нужно было получить деньги от Верки, дабы иметь возможность названивать любовнику из Израиля за свой счёт. Потом ей нужно было поговорить с Петром Ивановичем. И всё это время она не думала про Джонни — его для неё в эти моменты будто не существовало. Вот она, оборотная сторона хвалёной психопатической концентрации! — цинично думал Джонни. Он вспомнил, как Леночка однажды чуть не попала под машину. Опять-таки, она тогда не думала про машину, будучи сосредоточенной на другом. Но именно сосредоточенной, в отличие от диффузного внимания мечтателя по жизни Джонни, не способного сконцентрироваться на чём бы то ни было, а потому лишённого возможности эффективно решать стоящие перед ним задачи.

Войдя в комнату и метнув взгляд в сторону Джонни, Леночка произнесла: мне сегодня сообщили, что меня почти уволили с работы. Естественно, Джонни не мог не переспросить: почти? В ответ Леночка пояснила, что формально её не могут уволить, пока она в отпуске. Но ей позвонили с работы и предупредили, к чему готовиться. Джонни понимающе кивнул головой. А для себя он видел яркое сверкание ещё двух сторон психопатической личности. Одной из них была патологическая ложь. В самом деле, кому это на фиг надо, звонить хреновому работнику на заграничный курорт во время отпуска, дабы проинформировать о надвигающемся увольнении?! Потом, всего неделю назад, Леночка рассказывала, как её во время отпуска собираются отправить на специальный семинар для повышения квалификации. Это ж какой смысл отправлять на курсы повышения квалификации работника госслужбы, подлежащего сокращению?!

Джонни не мог не отметить для себя с некоторым цинизмом, как Леночка в некотором извращённом смысле говорила ему правду. В самом деле, потренировавшись на «семинаре» со своим «любимым» любовником, она могла бы потом более квалифицированно исполнять сугубо личные, можно сказать, интимные поручения Петра Ивановича. Но причём тогда здесь увольнение? За то, что раньше плохо сосала и раздвигала ноги?!

Как обычно, Леночка не могла учесть, что Джонни в состоянии сопоставить одно с другим. Она даже сама как-то ему невольно призналась, что ловится именно на этом. Точнее, Леночка de facto призналась в этом, когда взбесилась насчёт того, как Джонни использует метод сопоставления для выявления её лжи. Она, очевидно, прекрасно знала это за собой, но совершенно ничего не могла с этим поделать.

По пути в ресторан Леночка высказала Джонни, что с ним даже погулять нельзя, т. к. ему каждый раз становится хреново. На это Джонни отвечал, что его здоровье во многом не зависит от него, но сегодня он постарается кое-что изменить. Как он объяснил Леночке, он в этот раз постарается меньше есть рыбы, чтобы не так сухо было во рту на прогулке. А также постарается в целом меньше есть, чтобы перекормленный желудок не давил на диафрагму. В ответ Леночка цинично заметила, что у Джонни основная проблема вовсе не с желудком, а с мозгом.

Здесь важно сделать оговорку о специфике Леночкиного видения «проблем с мозгом». В её восприятии в случае с Джонни они относились, скажем так, не к сфере неврологии, как (в принципе, адекватно) воспринимал их Джонни, а к психиатрии и психологии. То есть она воспринимала драматические страдания Джонни не столько как объективные трудности физически больного человека (каковым являлась, скажем, его мама в последний период её жизни), но как капризы слабого, безвольного человека, неспособного взять себя в руки и адаптироваться к жизненным перипетиям.

Позднее в тот же день Джонни предстояло более подробно ознакомиться с Леночкиными взглядами на эти вопросы. А пока Джонни после необычно лёгкого по привычным для него меркам ужина покорно и испуганно семенил следом за Леночкой в направлении магазина косметики, созданной на основе компонентов, добываемых из Мёртвого моря. Как и в предшествующие дни, у него было отвратительное чувство нереальности. Кроме того, кружилась голова, делая его походку шаткой, особенно если Джонни крутил ею, пытаясь смотреть по сторонам. В то же время, ему было ощутимо легче идти. Конечно, это было во многом связано с тем, что в тот день у него не был такой полный живот. Но была, как понял Джонни, и другая важная причина для такой лёгкости. Он вдруг полностью, без остатка осознал, насколько бессмысленно для него теперь было стараться понравиться Леночке, пытаться ей угодить.

Казалось бы, в том, чтобы являться тяжелобольным изгоем, которого никто и никогда не сможет полюбить, не было и не могло быть решительно никаких плюсов. И в то же время, Джонни неожиданно ощутил упоение изумительной свободой, подаренной ему такой незавидной ситуацией. Он мог теперь гордо сказать окружающим: да, я трус, я чмо, я ничтожество, я урод. И я неизбежно буду оставаться для вас таковым, пока не сдохну. А потому мне насрать, что вы про меня подумаете! Мне не к чему стремится, так как я заведомо знаю: никакие мои порывы не изменят вашего мнения обо мне. Ради чего тогда стараться?! Глупо! Пусть её хахали — трахали стараются для неё! Авось она рот раскроет или ноги раздвинет! Ему-то зачем? Он для неё, как и прочих окружающих его двуногих тварей, лох по жизни, трус и чмо. И за такое отношение ему стоит нагадить им по максимуму, сполна отрабатывая незавидную репутацию!

С этой революционной мыслью Джонни остановился примерно в ста метрах от магазина косметики. Ему становилось всё труднее дышать. И нужно было срочно решать, идти дальше в направлении магазина, или нет. Леночка сразу смекнула, в чём было дело: Джонни собирался повернуть обратно. У него действительно возникла такая идея, так как он чувствовал себя немного хуже, чем когда покинул отель. И вдруг, несмотря на физический дискомфорт, его сознание наполнилось торжеством. Неожиданно, Джонни со всей полнотой осознал, что может в значительно большей мере распоряжаться своей судьбой. Например, если он неважно себя чувствовал, то ему незачем было идти дальше. Он мог повернуть обратно. И плевать, что Леночка будет беситься, ругаться. Ему-то какое дело?! Если от неё ему всё равно бессмысленно ждать чего-то хорошего, да хотя бы просто человеческого, понимающего отношения, то ради чего стараться? Тем более, во имя чего приносить себя в жертву?! Джонни просиял мстительным злорадством при мысли о том, как Леночка не попадёт в магазин и не купит косметику, и собрался поворачивать обратно (он знал, что без него она сама туда не пойдёт).

Однако в этот момент его посетила другая идея. Он прошёл уже где-то 4/5 пути, как минимум. И ему осталось пройти ещё немного до хорошо кондиционируемого магазина. Там он мог бы немного передохнуть. И с новыми силами можно будет двинуться обратно. Потом, коль скоро он осознал, что может в значительно большей степени распоряжаться своей судьбой, какой смысл тогда совершать какие-то действия только ради того, чтобы нагадить Леночке?! Ведь это бы означало, что она по-прежнему управляет его жизнью, направляет его действия, только теперь он оказывается подчинён стремлению ей навредить. А поскольку раньше он так старался ей помочь, сделать для неё что-то хорошее, то получается, что суммарный результат его действий в итоге фактически стремится к нулю. А так как жизнь его практически закончена, то это будет её совокупный итог. Как жил, так и сдохнет он нулём по жизни! От этой безысходной мысли Джонни чуть снова не стало плохо — с ним едва опять не случился приступ паники.

К тому же, его внезапно посетила ещё одна неприятная мысль: Если сейчас он пойдёт назло Леночке обратно в отель, ему при этом станет плохо, и он умрёт, это будет своего рода наказанием за его низкое, мстительное поведение. Джонни не понимал, откуда у него, тотального атеиста, завелась в голове такая идея, но она теперь не давала ему покоя. Неужели она возникла у него в связи с предстоящей им завтра (если он доживёт до завтра, то есть!) экскурсией в Иерусалим? Словно в развитие её, Джонни задумался вдруг о том, как подобные аргументы наверняка испокон веков использовали религиозные лидеры, дабы держать в ментальном рабстве толпы запуганных невротиков. Боявшихся, вероятно, даже не столько смерти как вечного небытия, а нескончаемых пыток в аду.

Такое неожиданное осознание корней религии в корне изменило к лучшему настроение Джонни, принеся ему радость важного пусть персонального, но открытия. Он также подумал, что ему во взаимоотношениях с Леночкой стоит быть выше низкой, мелкой мести. А то зло, которое она сотворила по отношению к нему, он собирается превратить в позитивную информацию. Этими знаниями о таких, как она, он поделится с другими людьми, давая им тем самым возможность научиться своевременно распознавать волков в шкурах овечек.

От этих положительных мыслей Джонни стало даже легче дышать. Он сначала без особого труда дошёл с Леночкой до магазина косметики, а затем обратно. В магазине Джонни настолько уверенно и спокойно сказал Леночке «нет» в ответ на предложение купить ей «кремчик», что она даже не стала настаивать и наезжать по поводу «жмотства» и «жлобства» Джонни.

Однако когда они уже вернулись в номер, Джонни был неприятно удивлён отчётливо заметным негативным фоном у Леночки в общении с ним. Словно она была несколько расстроена тем фактом, что в этот день Джонни не стало плохо. Её враждебность словно кричала о том, что она с удовольствием поиздевалась бы над ним, унизила бы его морально, будь у неё такая возможность. Но зачем? Почему?

Основная причина виделась Джонни в недовольстве Леночки результатами её последнего взаимодействия с главным любовником. Очевидно, она чувствовала себя проигравшей. И это поражение ей нужно было компенсировать победой хотя бы над кем-то другим. Леночке нужно было продемонстрировать свою власть над другим человеком, показав свою способность сделать ему больно. И объектом для такой демонстрации предстояло стать Джонни.

Как он и предполагал, Леночка вскоре начала первую атаку: Мы завтра едем на экскурсию в Иерусалим. В какие-то моменты придётся выходить из автобуса смотреть разные достопримечательности. В дневное время на солнце будет жарко. Надеюсь, ты там не будешь отставать. Потому что никто тебя ждать не собирается. Отстал — это твои и только твои проблемы, которые больше никого не волнуют. А если тебе станет плохо, тебя отправят на ихней скорой помощи в дурдом. Лечение здесь, в Израиле, стоит очень дорого. У тебя таких денег нет. Поэтому тебя посадят в тюрьму. Нет, не в Израиле, в России. Где очень несладко. Особенно таким, как ты.

Джонни не знал даже, что и сказать на это. Вначале у него была мысль ехидно спросить: с какой целью ты мне всё это говоришь? Но тут же понял, каков, скорее всего, будет ответ: Чтобы ты, раз уж собрался на экскурсию (естественно, Леночке ужасно жалко было сотню долларов, которые Джонни заплатил за свою поездку в Иерусалим; разумеется, те 100 долларов, которые он платил за *её* поездку, были не в счёт), был готов взять себя в руки и адекватно переносить связанные с этим трудности.

В итоге, не найдя складного ответа, Джонни ничего не ответил Леночке, а лишь кивнул головой. Казалось бы, он мог быть доволен, так как неприятный для него разговор не получил развития. И в то же время Джонни не мог не признать, что Леночкина психическая атака в некотором роде удалась. Через несколько минут он был уже с головой погружён в тревожные мысли о завтрашней поездке в Иерусалим. Джонни беспокойно думал: а если правда мне станет плохо? А если я упаду? А если я умру? А если там террористы какие-нибудь? Джонни уже много лет как не смотрел и не слушал никакие новости — только затыкал уши, когда мама, тогда ещё способная воспринимать информацию, включала репродуктор. Наводить справки у Леночки было бессмысленно. Она ответит вопросом: ты меня звал отдыхать туда, где, возможно, идёт война, и даже не удосужился выяснить, какая там ситуация?! Джонни вдруг вспомнил, как когда-то давным-давно, когда он ещё посматривал в зомбоящик, в новостях передавали, как арабский террорист — смертник подорвал себя в кафе вместе со всеми посетителями. Где это произошло? Кажется, в Иерусалиме? Джонни не помнил наверняка. Впрочем, Джонни вскоре «успокоил» себя рассуждением, что у него гораздо больше шансов умереть от острого нарушения мозгового кровообращения или сердечного приступа, нежели от террористической атаки. Джонни то и дело ловил себя на мысли, что он уже ничем не может спокойно заниматься, навязчиво проигрывая в голове трагические сценарии с его собственным участием. Ну почему, почему он не мог сосредоточиться на текущем моменте, когда он вроде как ещё не умирал?! Джонни прекрасно понимал сейчас, как и во многих других случаях, абсурдность своих панических мыслей, а также то, как они отравляли ему жизнь, однако ничего не мог с этим поделать.

Вероятно, это понимала и Леночка, и она могла бы гордиться тем, как всего одной репликой ей удалось торпедировать ход мыслительных процессов Джонни и вообще весь его эмоциональный мир. Однако ей этого было мало. Для полного торжества Леночке нужно было видеть Джонни поверженным в открытом словесном поединке, дабы он открыто признал свою никчёмность. Осознавая это, Джонни готовился к новому психическому наступлению. Тем более Леночке, расстроенной любовником, нужно было с кем-то поговорить. Кроме Джонни, поговорить ей здесь было не с кем. С другой же стороны, презрение Леночки к нему было столь сильным, что поговорить с ним она могла реально лишь в издевательской форме.

Когда Леночка пошла в туалет, душ, подмываться и т. д. перед сном, у Джонни появилась возможность изучить её склад психических боеприпасов, состоявших из пары книжек. Такая милитаристская аналогия пришла ему на ум не случайно. Джонни хорошо помнил, какие Леночка любила читать книги. Сначала она читала про формирование любовной зависимости. А ещё тот же автор писал про слово как оружие. Потом она читала книжку другого автора, но из той же оперы про «психологическое карате». Эти книжонки на тему, как называл Джонни, мусорной поп-психологии отчётливо показывали ему, где его истинные враги.

Джонни прекрасно понимал, что его главный враг — не Леночка, хотя именно с ней у него были связаны столь неприятные переживания. Леночка — просто несчастный больной человек. Да, безусловно, она паразит. Но какие у неё ещё варианты, если она родилась такой? Например, если у какого-нибудь ленточного червя нет собственной пищеварительной системы, то ему ничего не остаётся, кроме как найти себе хозяина, чтобы тот добыл ему пищу и даже переварил своими ферментами. А сам червь — это просто тупая секс-машина. Вот и Леночка была как раз наподобие такого червя.

Но Леночка ладно. Она родилась червём — червём и сдохнет, и ничего с этим не поделаешь. Печально, конечно, наблюдать человека с таким дефектом. Но так уж устроен мир: кто-то родился с синдромом Дауна, кто-то унаследовал болезнь Хантингтона, а кто-то просто моральный урод по жизни. У Джонни тоже своя патология ЦНС, сильно ограничивающая его возможности. И что ж теперь? Увы, такова жизнь. И у них нет выбора.

Но если у человека выбор всё же есть, то он должен быть разумным. И в этом плане Джонни ужасно бесили все эти расплодившиеся последнее время говнопсихолухи со своими пособиями как влиять на людей, как манипулировать ими и т. д. Они были словно шлюхи, растлевающие юношей, обдумывающих житьё. Учащие молодёжь играть на чужих чувствах, на доверии и доброте. Наставляющие незрелых умом юношей и девушек эгоистично, бессовестно использовать лучшие качества в другом человеке, такие, как бескорыстие и альтруизм.

Поэтому свою цель Джонни видел не только в том, чтобы рассказать читателю про Леночкину психопатологию и о том, как таких людей своевременно распознавать. Его глобальная задача состояла в том, чтобы снабдить людей доброй воли противоядием, которое защитит их от манипуляций и прочего деструктивного поведения тех, кто поддался на проповеди говнопсихолухов.

Джонни понравилась его сравнение этих психолухов с проститутками. У них нет понятия о морали и соответственно стремления сделать по справедливости, чтобы всем по возможности было хорошо. Они, словно шлюхи, с теми, кто им заплатил за услуги. Увели у тебя мужа — приходи, я тебя научу, как вернуть мужа. Хочешь увести чужого мужа — нет проблем, я тебя научу, как его соблазнить. Не хочешь работать, и тебе удобнее пару раз в неделю отсосать у начальника — приходи ко мне на тренинг, я тебя научу как правильно подкатить к начальнику. Кстати — тебе будет интересно — у нас тут ещё открылись женские курсы. Там тебя научат, как правильно брать за щёку так, чтобы начальнику понравилось. Кто тогда за тебя будет работать? Да почему тебя это волнует, что вообще за совковые мысли такие?! Будешь хорошо начальника удовлетворять — можешь быть спокойна, он найдёт, на кого возложить твою часть работы. Вон, хотя бы на ту исполнительную, страшненькую лохушку из соседнего отдела. Она никогда никому не смеет перечить. И перестань думать о других, кому там как будет — это их проблемы, не твои. Напротив, учись использовать их психологические слабости, уязвимости. Дави на их желание быть хорошими, понравиться, не остаться в одиночестве. Прикинься понимающей лучшей подругой, выведай их сокровенные тайны, потом продавай эти сведения, распускай сплетни или шантажируй.