— Как доить? — удивился Асан.
— Стоп! — закричал Василий Александрович, поднимая палец. — Кто тебе разрешил говорить? — Он поправил очки. — Чтобы это понять, следует сначала осмотреть Зеленую лабораторию.
Все ребята в восторге вскочили. Барс запрыгал возле Егора.
— Собаку придется привязать здесь, — предупредил Василий Александрович.
— А зачем? Пес ничего в саду не поломает. Барс умница, — вступился за собаку Егор.
— Это необходимо для здоровья Барса, — решительно заявил Василий Александрович. — Он останется здесь.
— Есть! — согласился Егор.
Он приказал Барсу лечь на крыльце дома и привязал его.
— Люда, ты провела вторые метеорологические наблюдения? — спросил Василий Александрович у дочки, тоже намеревавшейся итти с ними.
— Температура на солнце двадцать один градус, небо безоблачное, ветра нет… Ну, словом, все записала — и влажность воздуха и все, все, и микроклимат тоже записала! — весело отозвалась Люда.
— Ну, тогда пойдем! — И Василий Александрович пошел по дорожке, ведшей от дома в сад.
II
— Не так быстро! — то и дело повторял Василий Александрович, останавливая ребят, опережавших его.
Мальчики старались не спешить, но ноги сами ускоряли бег и несли их в глубь сада по «Бульвару Рабочей пчелы», затем по «Проспекту Острого жала», мимо медогонного домика, все дальше и дальше, к видневшейся вдали высокой, в два человеческих роста, плотной зеленой изгороди у тополей. Это были заросли колючей облепихи, держи-дерева, так густо разросшейся, что сквозь нее ничего не было видно. Егор осторожно раздвинул наружные ветки.
— Ой, как больно колется! — вскрикнул Гномик, пытавшийся снять жучка с ветки.
— Осторожно! — предупредил Василий Александрович. — Эти колючки ядовитые и предохраняют наш сад от нашествия диких кабанов и дикобразов.
Егор внимательно рассматривал ограду, но нигде не мог заметить ворот или калитки.
— Превосходная маскировка! — сказал он. Василий Александрович повернулся лицом к ребятам и очень серьезно сказал им:
— Слушайте меня внимательно. Тот, кто попадает в Зеленую лабораторию, обязан: ходить только по дорожкам и только вместе со мной; не дотрагиваться ни до растений, ни до плодов, ни до листьев, не рвать их и даже не нюхать, а если кто заблудится, обязан ждать меня на месте и ни в коем случае не бродить один по саду.
— Согласны! — закричали ребята.
Василий Александрович снял с ветки раскидистой яблони длинный железный прут, вроде кочерги, и подошел к изгороди. Он просунул эту кочергу в заросли, нажал, и часть зарослей подалась назад. Василий Александрович нажал сильнее, и перед ребятами открылся узкий проход.
Егор заметил на земле полукруг, выложенный камнями, и понял, что по нему откатилось колесо, поддерживающее калитку, увитую колючими ветками.
Первым прошмыгнул Ромка, за ним Гномик, Топс, Асан, Егор и Люда. Последним вошел Василий Александрович и плотно закрыл за собой калитку.
Сильный, приятный аромат наполнял весь сад.
— Наш розарий, — пояснил Василий Александрович.
Справа и слева от дорожки тянулись ряды роз. И каких здесь только не было: белые, розовые, красные всех оттенков — от пурпурного до темнобагрового. Казанлыкские розы, желтые чайные, розы крошечные, как горошины, и огромные, как вазы. Розы штамбовые и вьющиеся, как на веранде у дома.
Ребята остановились, но Василий Александрович торопил их итти дальше.
— Я сейчас горжусь только одной разновидностью, — заметил он.
Он провел их в глубь розария и показал им черные махровые розы со слабым, но удивительно приятным запахом.
За розариумом ребята увидели грядки с цветами. На многих уже были семена. Цветов было еще так много, таких ярких, радужных оттенков, что у Егора зарябило в глазах.