— Это почему же я охотник только за камнями? — возразил Топс. — Ишь, какой хитрый! Ведь камней, как сказал Василий Александрович, только двести пятьдесят видов, а растений больше миллиона.
— Топс может охотиться за микробами в почве, — предложил Гномик. — А может быть, он тоже что-нибудь откроет и что-нибудь изобретет, вот и станет охотником за микробами в почве!
— А ты, Люда? — спросил Егор.
— Я? Я охотник за тучами и молниями. Я буду создавать климат и совершенно новые растения!
— И я тоже охотник за растениями — я, как Василий Александрович, буду создавать новые формы растений, — сказал Егор. — И еще охотник за зверями и птицами, и я против таких, как Степка.
— Мы все против таких, как Степка! — воскликнул Ромка.
— У-у-у-у! — завыл Асан по-волчьи.
— Не боюсь, не боюсь! — закричала Люда. — Я тоже буду охотником!
— Мы не просто охотники, — поправил ее Егор, — а мы охотники и за растениями, и за микробами, и за камнями.
Когда все отведали медвежатины, Егор подбросил сухих сучьев в костер и сказал:
— Ребята, давайте сочиним правила для членов бригады великих охотников. Может же и у нас быть свое наставление, как в армии.
— Зачем так длинно? — возразил Асан и повторил: — «Члены бригады великих охотников». У нас говорят: чонмерген — великий охотник. Замечательно? Великий охотник, а значит, следопыт, снайпер, храбрый, выносливый.
— Чонмерген! — громко произнес Егор. — А знаете, ребята, это звучит совсем неплохо.
— Очень хорошо! — отозвался Ромка.
— Чонмерген! Чонмерген! — на все лады повторяли ребята. Слово всем понравилось.
Горячась и перебивая друг друга, ребята при свете костра записали свои мысли.
Из этих записей мы приводим лишь некоторые:
Возник спор относительно одного Людиного предложения. Дело в том, что Люда запомнила изречение, висевшее у Карабека над кроватью, которое он иногда поворачивал к стене, и тогда можно было прочесть текст, написанный с другой стороны:
Топс предложил записать и то и другое. Поспорили. Записали, по совету Асана, народную поговорку:
Потом записали:
— Люда не чонмерген, — заявил Ромка: — она плохо стреляет. Да и у Асана я не видел ружья в руках.
— А кто же я тогда? — спросила возмущенная Люда.
— Ахало! — ответил Ромка. — А Топс — Бухало. Ребята потребовали объяснений, и Ромка рассказал:
— Жили-были три брата, три охотника. Выйдут на охоту — выскочит заяц. Старший увидит его и только ахнет: «Ах, заяц! Ах! Ах!», и до того разахается, что даже выстрелить не успеет. Второй всегда спешил; толком не прицелившись, сразу стреляет: бух, бух! Бухает бестолку. А третий и не ахает и не бухает, не волнуется и не торопится, а, увидев зайца, прицелится получше, стукнет, и заяц готов. Вот и прозвали их Ахало, Бухало и Стукало. У нас Люда, Асан и Топс еще только Ахалы, а мы с Егором и Гномиком — Стукалы, «добышники», значит — чонмергены.
Асан возразил, что он уже стрелял сидячих птиц и убивал перепелов в клевере и черных дроздов в кустах. Топс уверял, что как-то застрелил зайца. Люда обижалась и твердила, что она не Ахало.
Поспорили и решили каждому дать охотничью квалификацию. Люду все-таки отнесли к категории ахал, Топса и Асана — к бухалам. А если это им не нравится, пусть они возьмут ружья и докажут на деле, что и они чонмергены. Успешные результаты охоты за растениями, микробами и камнями тоже зачтутся.
III
Василий Александрович проснулся на рассвете, разбуженный голосами ребят, и удивился, увидев, что вся компания уже на ногах и суетится возле ореха.
— Вот какие чудеса сделал медведь! — воскликнул он, подходя к ребятам, которые дружно его приветствовали. — Во-первых, вы встали на заре, необычайно рано…
— Или вовсе не ложились, — прошептал Ромка.