— Должно быть, он написал прямо перед тем, как… сделать это, — предположил Хьюго.
Пуаро задумчиво кивнул. Затем снова посмотрел на разбитое зеркало, потом на покойника и сдвинул брови, словно от удивления. Подошел к треснувшей двери с выломанным замком. Как известно, ключа в двери не было, иначе он ничего не увидел бы в замочную скважину. Не было его и на полу. Пуаро склонился над покойником и начал его обыскивать.
— Да, — сказал он. — Ключ у него в кармане.
Хьюго достал портсигар и закурил.
— Теперь, кажется, все совершенно ясно, — вдруг охрипшим голосом произнес он. — Мой дядя заперся здесь, написал записку, после чего застрелился.
Пуаро снова задумчиво кивнул. Хьюго продолжал:
— Но я не понимаю, зачем он вызвал вас. К чему?
— Это объяснить труднее. Мистер Трент, может, пока мы ждем полицию, вы расскажете мне, кто все те люди, которых я застал здесь сегодня вечером?
— Кто они? — рассеянно переспросил Хьюго. — Да, конечно. Извините. Может, присядем? — Он указал на диванчик в углу комнаты, подальше от мертвого тела, и отрывисто заговорил: — Ну, Ванда — моя тетка. Руфь, моя двоюродная сестра. С ними вы знакомы. Другая девушка — Сьюзан Кардуэлл. Она гостит здесь. Потом полковник Бьюри. Это старый друг нашей семьи. Мистер Форбс тоже наш старинный друг, а кроме того, адвокат всего семейства и все такое прочее. Оба старикана неравнодушны к Ванде еще с тех пор, когда она была молода, и до сих пор безраздельно преданы ей. Смешно, но довольно трогательно. Еще Годфри Берроуз, секретарь старика, моего дяди то есть, и мисс Лингард, которая приехала, чтобы помочь ему писать историю Шевени-Горов. Она готовит для писателей исторические материалы. Вот, пожалуй, и все.
Пуаро кивнул и спросил:
— Насколько я понял, вы слышали выстрел?
— Да, слышали. Подумали — пробка от шампанского, во всяком случае, я так подумал. Сьюзан и мисс Лингард приняли его за хлопок выхлопной трубы автомобиля. Дорога ведь совсем радом, вы же знаете.
— Когда это было?
— Минут десять девятого. Снелл только-только первый раз ударил в гонг.
— А где вы находились, когда слышали выстрел?
— В холле. Мы… мы смеялись… понимаете, спорили: откуда этот звук. Я сказал — из столовой, Сьюзан — со стороны гостиной. Мисс Лингард показалось, что сверху, а Снелл решил — с дороги. Просто слышно было через окна второго этажа. Сьюзан еще спросила: «Есть другие версии?» Я засмеялся и сказал, что наверняка кого-то убили! Теперь даже вспоминать об этом жутковато. — Его лицо нервно передернулось.
— Никому не пришло в голову, что сэр Жерваз мог застрелиться?
— Нет, конечно же, нет.
— И у вас нет никаких предположений, почему он покончил с собой?
Хьюго медленно сказал:
— Ну, я не могу сказать…
— У вас есть предположения?
— Ну… знаете… это трудно объяснить. Конечно, я не ожидал, что он покончит с собой, но в то же время не очень-то удивился. Честно говоря, мсье Пуаро, мой дядя был не в своем уме. Это все знали.
— Вы считаете это достаточной причиной?
— Бывает ведь, люди стреляются, если они слегка не в себе.
— Удивительно простое объяснение.
Хьюго вытаращил глаза. Пуаро снова встал и бесцельно зашагал по комнате. Мебель здесь была удобная, хотя в основном громоздкая, викторианской эпохи. Солидные книжные шкафы, огромные кресла и несколько прямых стульев — подлинный чиппендейл. Украшений немного, но некоторые бронзовые безделушки на камине привлекли внимание Пуаро и явно вызвали его восторг. Он брал их в руки одну за другой, внимательно разглядывал и осторожно ставил на место. С одной из них, крайней слева, он что-то соскреб ногтем.
— Что там такое? — без особого интереса спросил Хьюго.
— Пустяки. Крошечный осколок зеркала.
— Забавно, что пуля разбила зеркало, — сказал Хьюго. — Разбитое зеркало — это к несчастью. Бедный старик Жерваз… Наверное, в его жизни слишком долго не случалось несчастья.