Пуаро обернулся, обвел всех взглядом и сказал:
— Кто-то должен связаться с полицией…
Руфь Шевени-Гор яростно воскликнула:
— Нет!
Пожилой похожий на юриста мужчина возразил:
— Боюсь, этого не избежать. Берроуз, не могли бы вы заняться? Хьюго…
Пуаро обратился к высокому молодому человеку с усами:
— Вы мистер Хьюго Трент? Думаю, будет лучше, если все, кроме нас с вами, выйдут из комнаты.
Его право командовать снова не вызвало сомнений. Пожилой юрист выпроводил всех из комнаты. Пуаро и Хьюго Трент остались вдвоем. Трент пристально посмотрел на Пуаро и спросил:
— Послушайте, кто вы такой? Я хочу сказать, что не имею об этом ни малейшего представления. Что вы здесь делаете?
Пуаро достал из кармана визитную карточку. Уставившись на нее, Хьюго Трент удивился:
— Частный детектив. Гм-м… Конечно, я слышал о вас… Но все равно не понимаю, что вы здесь делаете.
— Так вы не знаете, что ваш дядя… он ведь приходился вам дядей, не так ли?..
Взгляд Хьюго Трента быстро скользнул по мертвому телу.
— Старик? Да, он был моим дядей.
— Вы не знали, что он вызвал меня?
Хьюго покачал головой и медленно произнес:
— Понятия не имел.
В его тоне было нечто, с трудом поддающееся описанию. Лицо сделалось непроницаемым и глупым. Пуаро пришло в голову, что такое выражение — прекрасная маска, скрывающая смятение, и тихо сказал:
— Мы ведь в Уэстшире, не правда ли? Я хорошо знаю вашего начальника полиции — майора Риддла.
Хьюго ответил:
— Риддл живет в полумиле отсюда. Может, он сам и приедет.
— Это было бы очень кстати, — заверил Пуаро.
Он принялся медленно обходить комнату. Отдернул штору, внимательно осмотрел большие, до самого пола, окна, осторожно подергал за ручки. Окна оказались закрытыми.
На стене позади стола висело круглое зеркало. Оно было разбито. Пуаро наклонился и что-то поднял с пола.
— Что это? — спросил Хьюго Трент.
— Пуля.
— Она прошла сквозь его голову и попала в зеркало?
— Похоже на то.
Пуаро аккуратно положил пулю на прежнее место. Подошел к столу, посмотрел на разложенные ровными стопками бумаги. На бюваре лежал замусоленный листок, на котором крупным нетвердым почерком было написано: «ПРОСТИТЕ».