— Как вам не стыдно! — проговорил я, задыхаясь.
Званцев расхохотался.
— Крошка, — сказал он, — показать тебе фокус?
Он обернулся к девушке и неожиданно позвал:
— Цып-цып-цып… Хозяин района, как по-твоему, подойдет?
Я снова попятился, натолкнулся на Сашку Гуреева и крикнул девушке, которая стояла в нерешительности:
— Не ходите! Не надо!
Девушка жалко взглянула на меня, потом на Званцева.
— Ну! — уже грозно сказал ей Званцев.
Девушка неуверенно пошла к нему. Она шла, потупившись, как бы нехотя, но все-таки шла…
— Вот так, — усмехнулся Званцев, беря ее за подбородок.
Как бы хорошо я ни относился к девушкам, в том числе и к Ане, отныне я никогда не смогу забыть, что кто-то может позвать их: «Цып-цып-цып…»
— Гадость, гадость! — закричал я и неожиданно для себя громко всхлипнул.
VI
На секунду все неловко замолчали. Отвернувшись и жалко всхлипывая, я пытался освободиться от рук Кости Борисова, который зачем-то меня обнял.
Если бы я был настоящим человеком, я подошел бы к Званцеву, ударил его по лицу и крикнул: «Негодяй!» Вместо этого я расплакался совсем по-детски и очень глупо.
Вдруг кто-то из ребят, кажется Гуреев, удивленно сказал:
— Глядите-ка!
Строгий женский голос спросил за моей спиной:
— Товарищ Званцев, этот мальчик говорит, что он пришел к вам.
Я оглянулся через плечо. Женщина в глухом черном платье подталкивала перед собой нашего Серёгу. Он держал пальто под мышкой и невозмутимо глядел по сторонам.
— Гоните их всех в шею, — лениво сказал Званцев. — И этот детский сад тоже.
— Идите, мальчики, — строго сказала женщина.
— Доревелся? — зашипел на меня Синицын. — Нюня! Все из-за тебя!
Только тут я понял, что нас выгоняют.
Ребята спускались по лестнице молча.
Я шел последним и представлял себе, как будет смеяться над нами Мишка.
— Как там ваш патруль? — грустно спросил у Сережки Гуреев.
Серёга хмыкнул.