— Что же ты? Иди! — подталкивали они меня.
— Отстаньте! Неудобно.
— Чего неудобного? — зашипел Гуреев, и я почувствовал довольно-таки сильный удар в бок.
— Во-первых, не дерись, — сказал я, вежливо улыбаясь на тот случай, если Званцев посмотрит в мою сторону. — Все равно я знаю, что это ты ударил. А потом, Званцев идет с девушкой. Неудобно.
Ребята продолжали меня подталкивать, и я медленно, но неуклонно двигался к Званцеву. Это напоминало детскую игру в поезд, когда все, пыхтя, толкают головного.
Званцев и его девушка поравнялись с нами, прошли мимо и направились к подъезду.
— Ну, что же ты? — раздраженно спросил Синицын. — Растяпа несчастная!
— Сейчас он пойдет, — пообещал за моей спиной Гуреев.
Он толкнул меня так, что я чуть не упал. Пролетев несколько шагов, я уперся вытянутыми руками в спину Званцева.
Званцев резко обернулся.
— Это еще что такое? — недовольно спросил он.
— Здравствуйте, товарищ Званцев, — робко сказал я и густо покраснел.
Званцев, усмехнувшись, смерил меня взглядом и, взяв под руку свою девушку, начал молча подниматься по ступенькам. Я оглянулся на ребят и с отчаянием крикнул:
— Товарищ Званцев, вы меня не узнаете?!
Девушка через плечо посмотрела на меня и, засмеявшись, что-то сказала Званцеву. Тот остановился и тоже посмотрел на меня.
— Ну? — спросил он.
Я начал сбивчиво и жалобно рассказывать о нашем знакомстве. Званцев смотрел на меня с досадой и раздражением, но когда я напомнил про пять рублей, он вдруг улыбнулся и воскликнул:
— A-а! Хозяин района! Ну, здорово!
Через минуту мы уже входили во Дворец спорта. Ребята шли сзади. Званцев со смехом сказал, что мы пришли как нельзя более кстати. Увидим, как он будет избивать нашего Гену.
Оказалось, что в секции сегодня вовсе не тренировка, а отборочные соревнования. Такие соревнования — Званцев назвал их странным словом «прикидка» — устроили для того, чтобы отобрать в сборную команду общества самых лучших боксеров.
Мы, затаив дыхание, переглянулись. Значит, Геннадий Николаевич сегодня дерется!
Это была редкая удача. Мы уже не раз просили его взять нас на какой-нибудь бой. Но классный все отвечал: «Потом». По-моему, он просто не хотел, чтобы мы видели, как он ставит и сам получает синяки. Конечно, кто кого сегодня изобьет, неизвестно. Это мы еще посмотрим! Геннадий Николаевич — чемпион. Потом он вообще знаменитее. О нем я читал пять статей, а про Званцева только две.
Во всяком случае, ребята в классе завтра умрут от зависти.
Секция бокса помещалась на третьем этаже. Мы поднимались по широкой, покрытой ковром лестнице. Со Званцевым — он шел на несколько ступенек впереди — все здоровались. Некоторых он знакомил с девушкой, трогая ее за подбородок и говоря:
— Хороша? Во какую разыскал!
Девушка старательно смеялась. Мне почему-то казалось, что ей хочется заплакать.
Сашка Гуреев толкнул меня в бок и зачарованно спросил:
— Гарька, а Званцев был в Париже? Или в Лондоне?
— Конечно, — сказал я.
Борисов вздохнул и неожиданно сказал: