В другое время меня, может быть, смутило бы, что Званцев хочет разговаривать со мной на виду у всего класса. Но сейчас у меня было такое настроение, что приезд Григория Александровича показался мне просто дополнительной радостью. Было очень приятно, что в такую минуту все мои друзья собираются возле меня.
(То, что Званцев — настоящий друг, я понял в тот вечер, когда он приехал к нам домой по моему вызову. Чтобы успокоить меня, он сразу позвонил в милицию и соврал, что это говорят из газеты. Ему ответили, что Марасана будут судить за хулиганство. Он получит пятнадцать суток. Ни о какой клевете на невинного школьника там и понятия не имели. Что же касается моих преступлений, о которых я рассказал вскользь и очень осторожно, то Григорий Александрович весело посмеялся над ними. Почти каждый мальчишка — а уж он-то их знает достаточно — вытворяет что-нибудь в этом роде. Я успокоился и дал себе клятву когда-нибудь оказать Званцеву равноценную услугу.)
Доставая из кармана ключи от кладовки, я попросил:
— Серёга, найди пока времянку. Я мигом.
— Ты пойдешь? — спросил Сергей изменившимся голосом.
— А что такого? — удивился я.
— Комсомольское собрание забыл? — угрюмо спросил Серёга.
На лестнице быстро темнело. Может быть, от этого лицо Серёги выглядело особенно сердитым.
— При чем тут комсомольское собрание? — беспечно сказал я. — Я же не тренироваться иду, а только поговорить.
— Я не дам тебе разговаривать с этим пижоном.
— Почему? Он чудный человек.
— Все равно ты к нему не пойдешь!
— Почему? Скажи членораздельно.
— Сам должен понять.
— Не понимаю! — сказал я, начиная сердиться.
— Когда ты с Марасаном подрался, я тебя полюбил, гада!
— Очень мило! — сказал я, злясь на Сергея и в то же время радуясь, что у меня есть друг, который так сильно обо мне беспокоится. — Но при чем это сейчас?
— Я не хочу, чтобы ты был на Синицына похож!
— Знаешь что, — смеясь, сказал я, — пропусти-ка!
Сергей, который загораживал мне дорогу, и не подумал отойти.
— Гарька, — сказал он умоляюще, — не ходи!
— Чепуха какая! Серёга, не будем ссориться!
Я ловко проскользнул мимо него и побежал вниз.
Серёга кубарем скатился с лестницы, обогнал меня и снова загородил мне дорогу:
— Гарька!
— Не будь ребенком, — сухо сказал я.
— Ладно! — крикнул вдруг Серёга. — Не буду!
Неожиданно он схватил тонкий железный прут, стоявший у стены, и начал быстро махать им перед моим носом. Я попятился.
— Иди наверх! — со злостью крикнул Сергей.
— Не валяй дурака! — сказал я, отстраняясь. Прут, со свистом рассекавший воздух, чуть не задел мне нос.