— Ваше здоровье, мадам Аррамбюрю!
— Ваше здоровье, мадам Мария!
— Ах, как вкусно! Что это?
— Это вино. В Испании его делают, там они выпаривают его на огне. Пьер купил еще до войны.
— И вы его столько хранили? Хватило же у вас, однако, терпения.
— Ждали подходящего повода.
Все сидели за столом со скатертью в клеточку и белой посудой. А посередине стола — великолепный букет огненно-красных георгинов. В стаканы после вареного вина налили домашнего с великолепным вкусом малины. Пьер усадил меня рядом и налил мне стакан до краев.
— Пьер, ты что, хочешь, чтобы я глупостей наговорила?
— С Сюзон будьте осторожны, — сказала Иветта, — ей лучше лишнего не наливать.
— Ты за себя говори, бочка бездонная!
— И не стыдно вам ругаться при всем честном народе? — улыбнулась Мария Сантюк.
Перед цыпленком по-баскски была еще Элизина пипрада. Элиза принесла ее в большом глубоком блюде, которое держала, как Святые Дары. Аромат был такой, что до сих пор, как вспомню, слюнки текут, я так люблю запах поджаренного окорока! А сверху — взбитые яйца, розовато-зеленые из-за томатов и перчиков.
— Накладывайте себе, накладывайте, мадам Мария.
Мария положила. Не много и не мало, она не ошибается в количестве. Меня угостил Пьер, а Иветту — Мигель, и она закричала:
— Ты что, ты что?! Это же безумно много, мне в жизни столько не съесть!
— Тебе надо поправляться, Иветта, — сказал толстяк Мигель.
— Вот, слышала, что люди говорят! — подхватила я. — Поправляйся, Иветточка-на-веточке!
— Может, Мигель передаст ей чуток своего жирку? — сказала мадам Аррамбюрю, явная любительница подковырнуть.
— Я так считаю, что Иветта очень хороша такой, какая она есть, — сказал мсье Аррамбюрю, мужчина галантный, правда, берет свой, садясь за стол, он так и не снял.
— И Мигелю нет нужды меняться, — сказала Мария Сантюк.
— Спасибо, мадам Мария!
Как я люблю благодушное настроение и такой вот обмен любезностями! И еще шутки безобидные. Первой покончила с едой бабушка и тут же стала накладывать себе добавки. Мадам Аррамбюрю ее урезонивала:
— Амачи, смотри, тебе будет плохо!
А та в ответ ей скрипучим, что твоя кофемолка, голосом:
— Глупая ты, дочка, мне никогда не бывает плохо. Последний раз я болела в 1862 году, крупом. И с тех пор — ничего.
— А как ваше здоровье, мадам Мария?
— Не жалуюсь.
— Если не считать больных ног, — сказала я.
— У вас ноги болят, мадам Мария?
— Варикозное расширение вен. Это у нас в роду.