Людовик XIV. Слава и испытания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Символика садов

Садово-парковый ансамбль Версаля — шедевр, призванный одновременно и показать (без сомнения, с педагогическими целями), и утаить: это произведение, предназначенное для культурной элиты, соткано из аллюзий, отсылающих к языческой мифологии, и элементов барочной символики. Пространство парка организовано вокруг бассейна Аполлона, солярного бога, внезапно возникающего на своей колеснице из россыпи мощных водяных снопов: прекрасное олицетворение всеобъемлющего могущества королевской власти. В композиционном решении парка заложена космическая концепция — прославление бракосочетания Солнца (ось «восток-запад») и Воды (ось «север-юг»), борьба жизни и смерти, света и тьмы, порядка и первозданного хаоса. Король очень любит прогуливаться в садах Версаля, концепцию которых он разрабатывал совместно с Ленотром. Своему шедевру он придает столь много значения, что в 1697 году издает небольшой труд, озаглавленный

«Как показывать парки-сады Версаля» — своего рода гид-путеводитель, изобличающий в своем авторе человека сильных страстей. Однако сады к тому времени претерпевают изменения. В середине правления Людовика изобилие тем, посвященных Аполлону, тонкий лиризм и поэтическое очарование парка уступают дорогу римскому величию и имперской твердости. Античные статуи, как оригиналы, так и копии, доставляют в Версаль целыми кораблями. Фарфоровый Трианон и грот Фетиды разрушены. Это отчасти конец эпохи барочного эстетизма. 

Андре Ленотр

Сын главного садовника Тюильри, Андре Ленотр, родившийся в 1613 году, частенько наведывался в мастерскую художника Симона Вуйе, где он и познакомился с Шарлем Лебреном и Пьером Миньяром. Он брал уроки рисунка и живописи, изучал архитектуру. В 1635 году он становится «садовником Месье, брата короля». В 1643 году в наследство от отца ему достается должность «чертежника планов и цветников всех садов Его Величества», после чего, в 1658 году, его назначают «генеральным контролером строительства и садов короля». Начиная с этого времени, опираясь на работы своих предшественников (Соломон де Ко, Бойсо де Лабародери, Клод Моле), но включая их идеи в более широкий контекст, он обновляет искусство садов в Во-ле-Виконте, Тюильри, Версале, Трианоне, Марли, Кланьи, Шантийи, Сен-Клу, Медоне, Дампьере, Фонтенбло, Сен-Жермене… Его мастерство признает вся Европа, практически в каждой из ее стран — Швеции, Пруссии, Австрии, России, Испании… — появляются его подражатели. Стиль Ленотра — это огромные свободные пространства, украшенные узорными цветниками, водная гладь фонтанов и большие каналы. Художник использует лесные массивы, рощи и беседки; чтобы вызвать восхищение публики, он украшает парки водными шутихами, разработанными им при помощи флорентийских пиротехников Франчине. «Дворянин» Ленотр, обладающий благородной внешностью, честный и бескорыстный — однако хитрый и проницательный коллекционер — пользуется искренней любовью короля, который находит в нем истинного друга. Пожалованный дворянством в 1675 году, он выбирает скромный герб, в котором сквозит и нотка иронии.

Двор и придворная система

С окончательным водворением королевского правительства в Версале исчезает та легкая, галантная, игривая, богемная и даже немного безумная атмосфера, что царила при французском дворе в шестидесятых годах XVII века, когда придворное общество переезжало из замка в замок или сопровождало короля на войне. Меняется время — изменяется стиль. Отныне все подчиняется строгому уставу, двором правит порядок. Придворное общество — это прекрасно отлаженный механизм, в котором четко определены обязанности и роли каждого. 

Час подъема короля

Покоряется строгому графику и сам Людовик XIV. В половине восьмого утра его будит главный камердинер. Пока в спальню входят первый медик и первый хирург, слуги открывают портьеры, меняют сорочку короля и подают ему чашу со святой водой. Далее — время «первого приема», или «малого подъема»: в покои короля позволено войти обер-камергеру, первому камер-юнкеру, главному гардеробмейстеру, гардеробмейстеру, первому камердинеру и нескольким привилегированным дворянам. Король умывает руки со спиртом, молится, встает, натягивает льняную рубашку и широкий халат и садится в свое кресло. Цирюльник прилаживает короткий парик «a la brigadiere» и раз в два дня бреет короля. В это же время Людовику сообщают первые новости.

За этим церемониалом следует «второй прием»: в комнату проникают ординарный медик и хирург, затем появляется главный аптекарь, казначейский контролер, парламентские докладчики, кабинетные секретари и дворяне, владеющие «должностным патентом», который дает им право входить к Его Величеству, когда он сидит на стульчаке.

«Большой подъем» начинается с «входа в комнату». Присутствующих на утреннем приеме может быть около сотни: герцоги и пэры, кардиналы, послы, маршалы Франции, министры и государственные секретари. Король надевает сорочку с широкими рукавами, чулки, куртку; далее следуют перевязь, голубая лента ордена Святого Духа и камзол. Затем монарх преклоняет колени на скамейке для молитвы, после чего окружающие удаляются. 

День короля

Право сопровождать короля в его рабочий кабинет, где он «отдает приказы», дано немногим. Между девятью и десятью часами Людовик присутствует на мессе в королевской часовне. К нему еще можно обратиться, когда он направляется на мессу или возвращается с нее, однако перед этим следует предупредить капитана охраны. Затем начинается Совет, по завершении которого король принимает послов. В час дня — обед. Во второй половине дня Людовик отправляется на охоту или совершает прогулки. Вечерняя молитва с явлением святых даров длится с пяти часов вечера до шести, в зависимости от времени года. В «дни апартаментов» король развлекается в обществе придворных до позднего ужина, назначенного на десять часов. Вечер проходит в семейном кругу в его кабинете и заканчивается церемонией отхода ко сну. На следующее утро все начинается снова… 

Ранг и этикет

Преимущество этикета в том, что он может определить ранг каждого и, введя «кодекс рангов», придать большое значение иерархическому положению придворных, что крайне необходимо в рамках сословного общества. Конечно, этикет превращает жизнь короля в череду ритуалов и церемоний, но это постоянное принуждение, как это ни парадоксально, предоставляет ему свободу: так, король может удалить надоедливого собеседника или уклониться от чересчур настойчивого просителя. Правило, запрещающее кому бы то ни было обращаться к королю первым, оставляет Людовику право самому выбирать собеседника и общаться с тем, с кем он пожелает. На первый взгляд, кодекс рангов кажется смешным и незначительным. В действительности же все эти правила не что иное, как система изощренных политических предписаний. Так, сидеть в присутствии короля могут немногие: законнорожденные королевские дети (Великий Дофин и его дети, Месье, брат короля), дети Гастона Орлеанского и Месье, принцессы крови, иностранные принцессы и герцогини. Принцам крови, герцогам и пэрам этого права не дано. Во время публичных аудиенций открывают одну створку двери или две, в зависимости от ранга входящего. Принцессы и герцогини, проводящие время в обществе королевы, имеют право на знаменитый табурет. Во время торжественных заседаний парламента принцы крови занимают соответствующие скамьи, пересекая зал Большой Палаты по диагонали; герцоги и пэры должны идти вдоль стен… 

Зависть двора

Этикет пробуждает зависть и тщеславие, усиленные еще и тем, что при дворе нет ничего незыблемого. Придворные стремятся сблизиться с теми, кто выше по рангу, и отличаться от тех, кто стоит на ступеньке ниже. Так, принцы крови стремятся занять положение, какое занимают при дворе члены королевской семьи, и воюют с герцогами и пэрами, которые, в свою очередь, хотят оказаться на месте принцев крови. Эти маленькие «приоритетные» войны заставляют позабыть о кровавых битвах Фронды. 

Политика «мелочей»

В «придворных войнах» король берет на себя роль третейского судьи: он улаживает ссоры, порожденные этикетом, регламентирует непредвиденные случаи, предписывает правила. Чтобы установить свою власть «мирным путем» и контролировать механизм двора, он жалует пенсии, вознаграждения, подарки к Новому году, он дает свое согласие на покупку или продажу должностей, доверяет административные, дипломатические или военные поручения… Говоря словами Сен-Симона, Людовик пускает в ход «химеры», «мелочи», посредством которых он легко играет на самолюбии, зависти или честолюбии своих подчиненных: это может быть право присутствовать в спальне короля на утреннем приеме, право держать сорочку или подсвечник, заходить за стойку королевской кровати, быть приглашенным в Марли… Порой этим «пустячком» может быть улыбка короля, его любезное слово или даже взгляд.

Культ короля

В отличие от Эскуриала, огромного дворца Филиппа II Испанского, Версаль не был выстроен вокруг своей часовни: она меняла расположение множество раз. Последняя версальская часовня, созданная Жюлем Ардуэноммансаром, появилась в период 1689-1710 годов. Тем не менее под лоском ханжества, царящего главным образом среди придворных, можно разглядеть начавшуюся секуляризацию власти. Кто при дворе еще верит в «чудотворные» свойства короля, который каждый год неукоснительно выполняет свои обязанности «чудотворца», прикасаясь к больным золотухой?

Однако до отказа от сакрального еще далеко! На самом деле объектом поклонения становится персона самого короля! Он — великий жрец божественного таинства, которому верные слуги воскуряют фимиам льстивых речей. Наисправедливейший судья Людовик вознаграждает и наказывает, подобно всемогущему богу. Никогда еще обожествление монархии, в котором принимает участие и духовенство во главе с Боссюэ, не заходило столь далеко. Королевское ложе превращается чуть ли не в церковный алтарь: у него останавливаются даже в отсутствие короля, дабы поклониться ему, подобно тому как склоняются перед святыми дарами… Все эти правила и церемонии суть явное проявление королевского величия. 

Придворные

Быть придворным — дело непростое. Завидующий, наблюдающий, человек при дворе должен постоянно бороться, чтобы избежать западни, удержаться в своем положении и сохранить благорасположение короля. В дворцовых джунглях, где царит дух интриг и соперничества, ударов ниже пояса предостаточно. Угроза забвения или утраты королевской благосклонности вынуждает придворного разрабатывать настоящие стратегии ради того, чтобы снискать взгляд Его Величества, его фаворитки или одного из министров. В подобном соревновании невозможно победить, не будучи бдительным: придворному следует быть в курсе всех событий и кулуарных сплетен, ему нужно вступать в союз с могущественными людьми и аккуратно избегать тех, кто впал в немилость. «Воздержитесь от общения с госпожой де Монтеспан или госпожой Лозен, — пишет осторожная госпожа де Ментенон своему брату, — в противном случае о вас скажут, что вы ищете знакомства с „недовольными"». Помимо этого, придворный должен уметь владеть собой: это единственное средство сохранить власть над другими.

Жизнь при дворе вынуждает всех, кто хочет удержать свой статус, входить в излишние расходы: частный особняк, кареты, лошади, великолепные туалеты, слуги — ради всего этого приходится влезать в долги, пускать в ход все свои средства и постоянно хлопотать о пенсиях и милостях, лишь усиливающих зависимость придворного от своего правителя. 

«Одомашненное» дворянство

Придворный быстро усваивает золотое правило двора: чтобы быть, нужно блистать — чтобы блистать, нужно иметь — чтобы иметь, нужно нравиться! Установив придворную иерархию дворянства, «подневольного по доброй воле», Людовик XIV «одомашнил» его, лишив его представителей политической автономии. Во время его правления двор становится эффективной системой надзора за великими мира сего. После помилования принц Конде, отказавшись от своих честолюбивых амбиций, верно служит своему хозяину. Его сын Анри Жюль, большой ходатай, томится в ожидании королевского приема наравне с другими придворными. Однако в Шантийи у этого семейства есть собственный, довольно эклектичный двор, сторонящийся версальского общества, и Конде дарует милости своим собственным сотрапезникам. Впрочем, высшая знать пользуется львиной долей налогового капитала, который по-прежнему служит финансовой опорой монархии, и не упускает своего при распределении доходов, поступающих из провинций. Разумеется, версальский двор привлекает к себе не всю знать. Принимая во внимание систему «проживания в течение трех месяцев», двор в лучшем случае принимает в своих стенах от восьми до десяти тысяч дворян, то есть 4-5% членов второго сословия. Три тысячи дворян живут в замках, другие обитают в городах. Провинциальная знать понимает, что ей необходимо как можно скорее привить себе вкусы и нравы столичного двора. Правила хорошего тона и хорошего вкуса, введенные дворцом Солнца, постепенно распространяются среди дворянских слоев королевства.

За кулисами дворцовых декораций

Великий век — эпоха контрастов и светотеней — далек от того, чтобы избавиться от средневековых страхов и суеверий. На дне Парижа, скрытого от глаз утонченного галантного общества блистательными дворцовыми декорациями, обитают колдуны, ведьмы и алхимики, совершающие омерзительные преступления и святотатства. О взаимопроникновении этих двух миров может поведать курьезное «дело о ядах». 

«Дело о ядах»