Тревога не отпускала, потому появившийся слева по курсу столбик дыма, явно наш, пароходный, был принят с облегчением. Капитан приказал изменить курс в направлении встречного судна, возможно, там кроется причина моего волнения. Все пассажиры парохода высыпали на палубу, вглядываясь в серый столбик дыма, раздуваемый на высоте свежим ветерком. Уже через час нам открылась любопытная картина, напомнившая мне книги о пиратах. Наш торговый пароходик, с единственной пушкой на борту, удирал от трёх огромных, в сравнении с ним, парусников. Классических таких, трёхмачтовых, европейских кораблей, пушек по двадцать на каждом, не меньше. У капитана парохода был единственный шанс, уходить против ветра, чем он и воспользовался, двигаясь в нашем направлении. Его преследователи, вынужденные идти встречными галсами, не теряли надежды догнать пароход, регулярно покрываясь белыми клубами дыма от выстрелов носовых орудий.
Отвечать им огнём торговец не мог, пушка находилась на носу корабля, а терять время на развороты и остановки беловодский капитан боялся. Я его понимал, против трёх противников с одной, пусть и скорострельной пушкой, драться, дело гиблое. Через полчаса стало заметно, что скорость парохода возмутительно мала, видимо, проблемы с машинами. Наш капитан вопросительно взглянул на меня,
- Будем стрелять?
- Командуй, другого выхода нет, я пошёл за карабином, - мои ноги сами вели меня в каюту за оружием.
- Орудия к бою! Стрельба по правому кораблю, дальность две тысячи двести метров, скорость сближения двадцать пять километров в час. Огонь по готовности! - Зычный голос капитана был слышен даже в каюте, где я неторопливо снаряжался, проверяя оружие и оптический прицел.
Первые выстрелы застали меня уже на палубе, гаубицы били, как на учениях, не давая ушам отдохнуть от ударной звуковой волны. Чертыхнувшись про себя, что забыл надеть наушники, я натянул свой картуз на уши и пробрался обратно на мостик. Оттуда наша позиция представилась идеальной, все три орудия били по ближайшему паруснику, разрывы фугасов уже выстроили дорожку на волнах к его высоким бортам. Англичанин под флагом Ост-Индской кампании, по инерции приближался в нашу сторону, пытаясь развернуть корабль к нам правым бортом, для пушечного залпа. Беловодский торговец, при виде нас, прекратил бегство и разворачивался единственным орудием в сторону левого преследователя.
Те из нас, кто не был занят стрельбой из гаубиц, зачарованно смотрели в сторону правого парусника. Пароходные канониры после пятого или шестого выстрела добились своего, первое попадание разнесло в щепки борт англичанина. Ещё два снаряда, как в замедленной съёмке, пробивают середину правого борта, видны вылетающие изнутри обломки досок, огонь. И, неожиданно вспухает взрыв в центре палубы парусника, пожирающий столбом огня две мачты с парусами. Даже сквозь шум ветра и выстрелы орудий слышны крики матросов, заживо сгорающих в огне. Всё, этот корабль нам не соперник.
- Огонь по левому паруснику! - быстро реагирует капитан, перекладывая руль налево.
Пока наш пароход, подрабатывая винтами, выписывает дугу разворота к следующему противнику, развернувшийся беловодский торговец успевает сделать десяток выстрелов по тому, умудрившись дважды попасть. Да, натерпелись, видимо, парни, чувствуется их ненависть к своим преследователям. Стреляют они реже наших пушкарей, но, злее. Поняли это и их соперники, не успевшие развернуться в позицию для бортового залпа. Пример горящего товарища на англичан действует отнюдь не лучшим образом. Не успеваем мы выстрелить, как левый торговец выбрасывает белый флаг и спешит спустить паруса в знак полной капитуляции.
- Отставить левый! Орудия на дальний парусник! - останавливает разворот наш капитан, выправляя нос парохода в сторону дальнего преследователя. - Полный вперёд!
Последний из англичан пытается развернуться, но, сопоставив скорость, с какой мы сближаемся с ним, прекращает попытку скрыться. Три фонтана от гаубичных фугасов у его борта способствуют быстроте решений, паруса третьего противника безвольно обвисают и подтягиваются к реям. Всё сражение заняло не больше десяти минут, никто из наших противников не успел дать бортовой залп. Не то, что многочасовые бои парусных флотов, описанные классиками, когда матросы успевали спустить шлюпки и развернуть корабли в полный штиль. А разбитый такелаж умудрялись отремонтировать в ожидании следующего залпа. Чувствуется, что врагов такая скоротечность боя шокировала сильнее, чем скорострельность орудий. Фугасы сто миллиметрового орудия сработали отлично, к моменту капитуляции третьего корабля, первый парусник уже наполовину скрылся под водой.
Однако, два английских парусника, с вооружением, как успели посчитать ребята, в двадцать четыре орудия каждый, остаются опасными противниками. Посему, инструктирую своих стрелков и направляю два отделения призовыми командами, захватить корабли, обезоружить их команды и доставить офицеров на пароход. Тем временем, к нам приблизился спасённый торговец, на борту которого вижу знакомые лица, капитан парохода - Аника Нифантьев, сын нашего первого корабела, завербованного в Санкт-Петербурге. С борта рискованно перепрыгивает к нам беловодский негоциант Порфирий Соколов, из староверов.
- Благодарствую, батюшка, - картинно кланяется он мне в пояс, - не чаяли, что ты услышишь наши молитвы.
- То не я их услышал, а господь внял вашим молитвам и послал меня на помощь, - также благочинно отвечаю парню. Ещё одна байка родилась о предвидении Андрея Быстрова, ничего, главное, людей спасли. - Проходи ко мне в каюту, рассказывай.
- Встретились нам эти торговцы сегодня утром, - степенно огладил пробивающуюся бородку купец, усевшись на сиденье в каюте, - шли с наветренной стороны, сразу окружили и даже стрельнули впереди парохода ядром, остановись, мол. А сами командуют, показать товары для досмотра. Так нас зло взяло, Андрей Викторович, не товар жалко, обида берёт, в открытом море, почти у своих берегов, выполнять приказы англичан этих. Раньше, когда мы в России жили, там деваться некуда, не покажешь товары, губернатор накажет, коли, англичане пожалуются. А теперь, ты дал всем волю, торговый народ не забижаешь, со всем уважением за нас стоишь. Аника мне и шепчет, мол, давай против ветра пойдём, парусникам нас не догнать. Вот, мы и рискнули.
- Как же они вас догнали?
- Так одна машина, едрит её в котёл, аккурат, через пять минут сломалась, на виду у нехристей этих, прости, господи, - перекрестился Порфирий, - пришлось полдня и ползти на одном паровике, думал, погибель наша приходит. Мы уж решили с робятами, как остановимся, будем биться до конца, а досмотровую команду не пустим, пока живы. Стыдно и обидно, батюшка, ты нас не ругай за это.
- Значит, так, - взглянул я в иллюминатор, засмотревшись, как наши моряки поднимают из воды спасшихся матросов с затонувшего парусника. Судя по всему, конфликт с англичанами, вернее, с Ост-Индской кампанией, активно прогрессирует. Я повернулся к Соколову и повторил, - Значит, так, будешь сопровождать захваченные корабли в Невмянск. Отвечаешь за их сохранность, немедленно организуй обыск обоих торговцев, изыми все бумаги, деньги и самое ценное имущество. Отделение призовой команды останется на судах, помогут тебе. В порту сдашь суда и пленных коменданту, передашь ему моё письмо.
Тут же я написал указания коменданту порта и распоряжения по пленникам, запечатал конверт своей походной печатью и передал Порфирию, - Ступай, с богом. Молодец, передай мою благодарность Анике и его морякам.
Мы поднялись на палубу, куда уже доставили группу пассажиров и офицеров с захваченных кораблей. Даже в плену офицеры не потеряли своего горделивого вида, а торговцы не поубавили спеси, надеясь запугать дикаря мощью Ост-Индской кампании. Придётся немного их огорчить, для пользы дела.
- Что, господа, Британская Ост-Индская кампания объявила войну Русской Дальневосточной капании? - мой английский был вполне понятен пленникам после года общения с Уинслеем. - Я об этом не слышал.
Офицеры переглянулись, один из них ответил, - Нет, сэр. Таких инструкций мы не получали, собственно, о существовании Русской Дальневосточной кампании мы не знаем.
Как так можно, попасть в примитивную ловушку, пытаясь унизить собеседника. Я продолжил, - Тогда чем можно объяснить факт пиратского нападения на мирное торговое судно в открытом море? В Англии за пиратство ещё не отменили смертную казнь? Кто дал команду напасть на наше судно?- Вот так, прикинемся бедными овечками, словно и не мы напали на Коломбо. Не только у европейцев может быть двойной стандарт, что они скажут, если мы к ним применим подобное? Свои действия назовём ответом на их неправомерные нападения, а действия британцев обозначим не спровоцированным пиратским актом?
- Вы должны немедленно отпустить нас, мы мирные торговцы и ваш корабль сам напал на наш караван, - вступил в разговор вальяжный торговец, видимо, достаточно богатый, чтобы привыкнуть к безнаказанности.
- Мы вам ничего не должны, кроме пеньковой верёвки с петлёй на рее. Сейчас вы отправитесь в наш порт, где вас ждёт суд, вполне по английским законам. Напомнить, что полагается за пиратство? Думайте, господа, чем вы можете вымолить себе жизнь, думайте. Дня три для этого у вас будет. - Я отвернулся к нашему капитану, - Александр, отправляйте их на пароход к Анике. Пусть конвоирует захваченные призы в Невмянск, нам пора двигаться дальше, время не ждёт.
После удачного боя с превосходящим противником, настроение поднялось не только у меня. Вся команда улыбалась несколько дней, пушкари с песнями драили гаубицы, машинисты расспрашивали очевидцев сражения который раз подряд, выслушивая всё новые подробности. На волне радости мы плыли ещё четыре дня, направляясь на юго-запад, в Аннам. Море было спокойное, ветер попутный, ни единого паруса не попалось навстречу. Вокруг кипела непривычная для меня морская жизнь, касатки гоняли дельфинов и тунцов, проплывая мимо корабля, как львиный прайд проходит по саванне, распугивая всех зверей. За касатками тут же возникали беззаботные дельфины, постоянно игравшие в носовом буруне парохода. Ночи стояли лунные, давая нам, возможность двигаться вперёд без остановки, а стаи летучих рыб буквально бомбардировали ночью низко посаженную палубу судна.
Моряки развлекались, устраивая ловлю тунца или акулы на кусок мяса, совсем как плаванье знаменитого путешественника Тура Хейердала на плоту Кон-Тики. Впервые морское путешествие мне понравилось, даже не своей экзотикой, а краткостью и спокойным морем. Связь с Невмянском держалась устойчивая, я уже знал, что призы доставлены и Чебак работает с пленными. Он порадовал меня неплохим трофеем, трюмы корабля были заполнены лишь наполовину. Корабли шли через Индонезию в Китай, закупать шёлк и экзотический товар. Поэтому, кроме запаса пряностей, хлопка и тканей, в казне обоих кораблей была значительная сумма в полновесных английских фунтах, серебром и золотом. С учётом трофейных пушек, боеприпасов, и стоимости самих кораблей, призы получались увесистыми, заметно превышая стоимость потраченных боеприпасов.
Набрав тёплой забортной воды, как скажут через двести лет, "экологически чистой", мы устраивали обливания и целые купания в брезентовых бассейнах. Как выразился один из спутников того же Хейердала, это плаванье все моряки единодушно назвали бы "лучшим отпуском в своей жизни". Если бы знали, что такое отпуск. Близость побережья обозначили паруса джонок и других азиатских корабликов, пугливо отворачивавших от парохода. Не стараясь приблизиться к берегу, капитан вёл судно дальше на юг, первой целью нашего плаванья была Камбоджа, там, в порту Кампот, ждали запасы угля и свежие продукты. Хотя, при наличии консервов, особой необходимости в пополнении запасов продуктов у наших мореплавателей не возникало.
Кампот стал первым крупным портом, где мы остановились. Огромная бухта, кишела различными судёнышками и лодками. Отдельно стояли строгие европейские парусники, на две головы выше любого азиатского кораблика. В лицо ударил запах протухшей рыбы и вонь нечистот, типичный для рыбацких стоянок. Торговцы на лодках начали подплывать к нам ещё до швартовки у причала. Крики, шум, заунывное пение каких-то бродяг, ритмичные удары кузнецов по железу, создавали вполне индустриальное впечатление. Я закрыл глаза и сразу представил себе одесский порт с его шумом и гамом торговцев, словно наяву раздался крик "Кому барабульки! Свежая барабулька!". Иллюзия оказалась такой реальной, что пробил озноб, и я огляделся, раскрыв глаза. Не хватало ещё попасть обратно в двадцать первый век. Нет, ребята, здесь, в восемнадцатом столетии, жить, оказывается, интересней!
Пока я занимался психоанализом и медитацией, пароход встал у причалов и принял на борт портовую стражу с таможенниками. К моему удивлению, чиновники вели себя достаточно корректно, бегло осмотрели корабль и получили причитающиеся платежи. Капитан разъяснил мне, что при обилии торговых кораблей небольшая посудина не вызывает жадного взгляда, и таможенники спешат отделаться от нас, в ожидании богатых купцов. Не успели таможенники покинуть пароход, на причале появились два моих старых знакомых, братья Наум и Анемподист Пискотины. Одни из первых вогул-добровольцев, братья прошли со мной длинный путь от деревни Таракановки в Прикамье, до Дальнего Востока. Два года назад я послал обоих нашими резидентами в Камбоджу, мужики смекалистые, хваткие. На выделенные им товары и деньги, они устроили себе торговые склады в Кампоте, выучили язык и обзавелись массой полезных знакомых.