Но так показалось только сперва, потому что вскоре он увидел, как с баркаса тянутся к нему мертвенно бледные худые руки, жаждущие схватить, задушить в объятиях, омерзительные скользкие ладони, желающие коснуться его лица, чтобы свести с ума и подчинить себе!
Раздались гневные голоса - мужские и женские: скорее к нам, иди, иди! Он беспомощно всхлипнул, схватился за горло, чувствуя, что задыхается.
Отчаянно разгоняя нечисть руками, он отталкивал их вместе с клочьями тумана, но каждый раз после того, как ему удавалось отмахнуться от одного бесплотного призрака, новый, еще более отвратительный и жуткий вставал перед ним.
Вот они, стоят на борту: одноглазый вождь батавов Цивилис в высокой тиаре и с мечом в руке; персидский царедворец Аман, окутанный зловещим тёмно-красным облаком; отвратительный продавец крысиного яда с плетёной корзиной, до краев наполненной околевших крыс; нищий мальчишка с обезьяноподобной головой; отвратительные уроды неопределённого возраста и пола, одетые в мешковатые лохмотья...
Все они знали его, и он знал каждого в мельчайших деталях, ведь это именно он изобразил каждого, оживив при помощи игры света и тени. Ликуя, они втащили его на борт, и тут же опустили на палубные доски. Силы стремительно покидали его. Воздух, наполненный запахом смерти и тлена, придавливал к полу.
Баркас словно опрокинулся, перед глазами запрыгали тёмные пятна и ярко-красные вспышки. Шум в ушах. Чья-то невидимая рука жадно копалась в душе, вытаскивая оттуда талант, любовь, тепло, оставляя могильный холод.
Всё-таки должно же быть что-то, способное удержать его! Фатально любимая Саския, тихая, нежная Хендрикье3... И Титус, его единственный выживший ребенок, его сын, которого он умудрился пережить...
Вон они, молча стоят на берегу. Только Саския продолжает плакать.
- Не плачь, не надо. Прости меня, - попросил он, и в тот момент, когда уже собрался с силами, чтобы выскочить на берег, шест шкипера всей тяжестью опустился ему на плечо и прижал к полу.
Этот немой приказ не двигаться, более походивший на гипнотическую силу, был абсолютным. Он не мог сдвинуться с места на этом баркасе, погружаювшемся все глубже и глубже.
Перевозчик упёрся длинным шестом в набережную. Вода хлюпнула, схлынув, и баркас, черканув бортом о камень и слегка осев, оторвался от берега.
Почуяв дыхание смерти, Рембрандт, крепко сжал губы и закрыл глаза, явственно ощутив себя внутри баркаса, в трюме, отделённым от чёрной воды канала какими-нибудь двумя дюймами дерева.
Что такое жизнь, если не короткое путешествие бессмертной души в человеческом теле как внутри маленького баркаса, подумал он.
Резкий толчок сотряс его в последний раз, наполняя ужасом, от которого он затрясся и заплакал, как ребёнок. Он плакал, думая о пустоте и одиночестве, ожидавшем его, беспросветном, однообразном, как неподвижно чернеющий канал.
1 Голландская храбрость, Dutch Courage (англ.) - женевер, крепкий спиртной напиток из ячменя, можжевельника и пряностей. Этот напиток голландского происхождения во время Тридцатилетней войны (1618-1648) британские солдаты использовали его как согревающее. Этот состояние пьяной удaли, храбрости во хмелю, "море по колено", они назвали "Dutch Courage" (голландская храбрость) и привезли напиток в Англию.
2 Even yeqarah. La Piedra Gloriosa o de la Estatua de Nebuchadnesar (Amsterdam, 1655 г.)
3 Хендрикье Стоффелс (1626-1663) - модель и сожительница Рембрандта.