Минные крейсера России. 1886-1917 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Журналом МТК по артиллерии от 24 августа 1893 г. артиллерийское вооружение крейсеров составило шесть 47-мм и два 37-мм орудия. Увеличилась масса запасов, снабжения, что в итоге вызвало более, чем 20 т перегрузку. Из-за недостаточного весового контроля значительной оказалась перегрузка по корпусу и механизмам. Особенно весомое прибавление принес крейсерам журнал МТК № 8 по минному делу от 4 марта 1894 г. Этим журналом на “Всадник” и “Гайдамак” были распространены “переделки по образцу “Посадника”. Благодаря этому решению корабли получили полезный во всех отношениях полноразмерный (в отличии от шихауского недомерка) полубак, переформировавший их в тот внешне архитектурный тип, который вскоре почти что на столетие стал общепринятым для всех эскадренных миноносцев мира. Пришлось этот тип принять вскоре и фирме Шихау.

Реализация косвенно высказанного императором Александром III пожелания об улучшении мореходности минных крейсеров удалась благодаря заметному омоложению состава минного отдела МТК и передаче ему права от кораблестроительного отдела решать не только состав минного вооружения, но и конструктивные типы минных кораблей. К числу бесспорных инициатив МТК принадлежала и вполне оправданное, хотя и вызывавшее сверхсметные расходы повышение мореходности уже построенных минных крейсеров. На очереди были другие полезные усовершенствования (торпедный аппарат с совком для стрельбы на большой скорости) и предложения, о чем здесь еще придется сказать.

Пока же “Всадник” и “Гайдамак” должны были расплачиваться за недосмотр и неповоротливость прежнего состава МТК. Так с горечью 11 мая 1894 г. докладывал командир “Всадника” (в 1893–1895 гг.) капитан 2 ранга М.Г. Невинский (1849-?), на вверенном ему корабле “все носовое командирское помещение, бывшее оконченным, было сломано". Разорению подверглось и все оборудование па баке “взамен прежней совершенно готовой и снятой башни”. Новая проектировалась из хромистой стали, закаленной по способу Гольцера. Беда от этого едва ли оправданного усовершенствования, усугублялась отсутствием в России опыта по выделке в России подобной стали. Взявший заказ Путиловский завод им же назначенный срок не выдержал. Об этом же докладывал и командир "Гайдамака” капитан 2 ранга Винокуров. Отправленная, наконец, 4 и 14 июня, сталь оказалась очень твердой для обработки и справиться с ней удалось только к началу июля.

Такую же сталь заказали и для "Воеводы". Но и с получением стали для рубки “Всаднику” для окончания всех работ требовалось еще около трех недель. 28 июля, на предварительном 10-часовом испытании "Гайдамак” достиг 20-уз скорости. Корабль приступил к исправлению выявившихся неполадок и был готов начать кампанию.

“Всадник” первое испытание произвел 12 июля 1894 г., при осадке носом 5 фт и кормой 10 фт 10 дм (в Эльбинге корабли имели осадку 7 фт 5 дм и 10 фт 8 дм), в продолжении 1 ч 45 мии машина работала хорошо, но из-за лопнувшей чугунной облицовки ползуна ЦНД пришлось вернуться. Скорость при 240 об/ мин составила около 21 уз. В августе, уплатив 12 530 франков, или 4722 р. 50 к. парижской фирме "Сотер и Харле” для двух крейсеров заказали по одному прожектору Манжена диаметром 60 см. Этим сильно опоздавшим заказом вновь являл себя неистребимый синдром "экономии”.

Минные крейсера “Всадник” и “Гайдамак" в Ревеле

Экономия в построенных минных крейсерах проявляла себя не только самым типом этих одновинтовых кораблей, локомотивными котлами, малым калибром артиллерии и раздумьями о снабжении кораблей прожекторами. Корабельная электротехника, еще не имевшая в России собственной производственной базы, целиком зависела от заграницы. Экономия заставляла Н.М. Чихачева (о котором Г.Ф. Цывинский отзывался как о весьма просвещенном адмирале) сберегать прожекторы как особо ценное имущество и на миноносцы их выдавать (несмотря на настояние МТК) лишь по мере надобности”.

О том как ущербно эта бережливость должна была отражаться на кругозоре, инициативе и тактическом искусстве командиров, просвещенный адмирал, привыкший по-доброфлотски экономить, задуматься не хотел. На него не произвели впечатления, полученные от морских агентов сведения о повсеместном (исключая самые ранние типы) применении прожекторов в иностранных флотах, ни полученные от командующих Практическими эскадрами в 1893 г. подтверждения полезности прожекторов на сторожевых миноносцах во время маневров.

Берегли снаряды, берегли торпеды. Удрученный этими повсеместными сбережениями С.О. Макаров не выдержав, 29 января 1897 г. докладывал начальству о том, что "надо учиться с тем же оружием, с которым придется воевать, иначе незачем армии раздавать до войны 3-линейиые ружья” и что “не стреляя минами боевого комплекта, мы не можем иметь уверенность в их исправности”.

Но власть продолжала для стрельб отпускать на корабли торпеды уже снятых с вооружения образцов. "Телячьими нежностями” считалось, видимо, и забота о сбережении зрения матросов и офицеров. Прямым пунктом обвинительного заключения против бюрократии могло стать донесение командира миноносца “Пакерорт” (№ 120) от 17 июля 1896 г. в Кронштадтскую портовую контору. В нем лейтенант В.Н. Давидович-Нащенский (1857–1943, София), для которого его миноносец в силу уродливых законов ценза и начальственного безразличия к этим кораблям был уже десятым по счету, принятым в командование напоминал о происходящем регрессе в технике освещения кают-компании на “Пакерорте”. Регресс этот совершается, несмотря на повторяемые из года в год донесения всех командиров о "непригодности масляных ламп, отпускаемых на миноносцы для освещения офицерского помещения”.

Надежды на прогресс пробудило воспроизведение в России французских миноносцев типа "Пернов”. Но применяемые на них французские мобераторные заводные лампы с поршнем и пружиной, поднимающими масло кверху” применены не были. Не дав, ни этих, ни употребляющихся во французском флоте керосиновых ламп, на миноносец “поставили лампадки изобретения строителя миноносца и Крейтона из Або”. Такая лампа, подчеркивал лейтенант “для кают-компании совершенно непригодна”. Смехотворна была и норма отпуска масла, которую порт, несмотря на уход корабля за границу, назначил на положенные кораблю 15 фонарей и одну лампу. Следовало, предлагал командир, проверить эту норму на минных крейсерах. В их спецификациях, несмотря на предусмотренное в жилых помещениях электрическое освещение, оговаривалось, что висячие лампы в каютах унтер-офицеров, фельдшеров и в командном помещении (т. е. в матросском кубрике. — P.M.) должны быть "не керосиновые”. Очевидна, эти были как раз те же так удручавшие людей на миноносцах чахлые “лампадки, изготовленные у Крейтона".

Сознавая их особую ценность, казна, как умела. смирившись с 11,5-месячным опозданием постройки, подвергла их досрочной модернизации, отчего корабли приобрели способность к переходам через океан. На заводских испытаниях при контрактной осадке и неполной нагрузке корабли летом 1894 г. достигли скорости около 21 узла, но при официальных испытаниях комиссией контр-адмирала С.О. Макарова в Кронштадте, когда были приняты полные запасы, включая 18 т угля в мешках па верхней палубе (до доведения запаса до контрактных 90 т) корабли из-за более чем на 0,4 м переуглубления потеряли в скорости 1 узел. Эти результаты в качестве паспортных и были внесены в тактические формуляры "Всадника” и "Гайдамака”.

Из "Судового списка” за 1904 г. следовало, что действительное углубление кораблей составило носом 7 фт 10дм (2,4 м)икормой 11 фт 2,5 дм (3,41 м), а фактическая скорость на испытаниях 20 уз (вместо 21 по контракту). Частота вращения винта на "Всаднике” вместо 250 составляла 244 об/мин, на “Гайдамаке” 248 об/мин (мощность 3330 л.с., вместо 3300 л.с. по контракту). В секретном приложении к “Судовому списку” за 1901 г. уточнялось: при запасе угля 90 т каждый корабль мог 10-уз скоростью пройти 1050 миль. Скорость в последнем плавании ограничивалось в 1899 г. 18 уз, в 1901 г. 16 уз.

Как и модернизированные одновременно “Посадник” и “Воевода” крейсера завода Крейтона были предназначены для похода на Дальний Восток. Разновременно, каждый своим путем вышли в дальнее плавание две пары этих кораблей, разные и необычайные предстояли им судьбы.

Воспроизводство проекта Шихау (“Гридень”)

Последний корабль серии — "Гридень" (в древней Руси гридни — княжеские дружинники, телохранители князя) строился (и корпус и машины) в Николаевском казенном адмиралтействе. Корабль был зачислен в списки флота 21 декабря 1891 г. — то есть почти вслед за зачисленными 7 декабря того же года “Воеводой” и "Посадником”. О каком-либо учете опыта работ речи не было.

По сообщению из ГУКиС 22 января 1891 г. Главному командиру флота и портов Черного и Каспийского морей, строить новый корабль следовало не делая никаких изменений в чертежах “Казарского". Уже в феврале последовал приказ по Николаевской портовой конторе "приступить немедленно к работам”, но лишь в мае после составления сметы и ведомостей заказа материалов выдали первый наряд на подготовительные работы. В июне после обычной процедуры вызова контрагентов заключили контракт с заводом Южно-Русского Днепровского металлургического общества на поставку 140 т судостроительной стали, приступили к разбивке корпуса на плазе. 19 ноября начались работы на стапеле.

В отличие от “Казарского”, построенного по налаженной технологии на специализированном заводе (325 тыс. руб.) “Гридень” по смете должен был стоить 528,2 тыс руб. (261, тыс. руб. — корпус; 300 тыс. руб. механизмы, 25 тыс. руб. — вооружение и снабжение). Строителем по корпусу назначили старшего судостроителя И.Е. Федорова (1844-?), с 1890 г. занимавшего должность старшего судостроителя в Николаевском порту. В 1888–1890 гг. строил в Петербурге канонерскую лодку “Грозящий”, затем был переведен на должность и.д. Главного корабельного инженера Николаевского порта.

Сталь для механизмов заказали Брянскому заводу, для снятия эскизов с механизмов “Казарского” крейсер оставили зимовать в Адмиралтействе. Работами по механизмам руководил главный инженер- механик Николаевского порта флагманский инженер-механик (это звание соответствовало, как и у И.Б. Федорова, чину полковника) Абрамович. Спуск корабля планировался на апрель 1893 г.

В соответствии со спецификацией и чертежами постройку корпуса начали 19 ноября 1891 г. По состоянию на 1 мая в корпус за истекший месяц было употреблено 157 пудов металла, а всего с начала постройки 1243 пудов. Готовность корпуса соответственное 18,11 % возросла до 19,67 %. К 1 июня 1892 г. готовность поднялась до 23,1 %.

4 сентября 1892 г. с молебном, выдачей священнику двух полуимпериалов по положению 1854 г. (и в присутствии генерал-адмирала Алексея Александровича) состоялась официальная закладка “Гридня”. Этот формальный акт совершался уже по прошествии некоторого времени от фактического начала работ, когда их направление и организация уже стабилизировались, а участвующим в церемонии ответственным лицам было что продемонстрировать на стапеле.

Случалось, ради удобств этих ответственных лиц закладку задерживали, чтобы в один день совместить церемонию на двух кораблях. Так было и с “Гриднем”. Его закладывали уже в 30 % готовности корпуса, тогда как одновременно с ним закладывавшийся на том же Адмиралтействе броненосец "Три Святителя” имел готовность 13 %.

Сохранившаяся в коллекции ЦВММ посеребренная латунная доска (размером 11,5x8,1 см) с закрушенными углами изображала на лицевой стороне силуэт корабля и надпись: “стальной одновинтовой с машиной в 3500 индикаторных сил (мощность и на этот раз округлили с 3300 л.с. — P.M.) минный крейсер "Гридень”. Заложен Сент. 4 дня 1892 г. в Николаевском Адмиралтействе в присутствии: Его Императорского Высочества Великого Князя Генерал-Адмирала Алексея Александровича”. На оборотной стороне перечислены (без единого знака препинания) ответственные лица и участники церемоний: "Генерал Адмирал Его Императорское Высочество Великий Князь Алексей Александрович Управляющий Морским министерством Адмирал Чихачев Главный Командир Черноморского флота и портов Черного моря Вице Адмирал Копытов Председатель Морского Технического Комитета Вице Адмирал Пипкин Капитан над Николаевским портом Контр Адмирал Шамшин Главный Инспектор Кораблестроения Самойлов Главный Корабельный Инженер Старший Судостроитель Торопов Строитель Корабельный Инженер Старший Судостроитель Федоров”.

Такого же рода содержание имели две доски — одна из серебра, другая латунная посеребренная (размером 13x9 см), посвященные броненосцу “Три Святителя”. Разными были только силуэты кораблей, текст о их характеристиках и, понятно, фамилии строителей. Незначительно различалось правописание ("Каталог закладных досок…”. Л., 1974, с. 79–80', 152).

Участие в церемонии Великого князя Генерал- адмирала позволяло, в условиях Черноморского флота, с особым вниманием рассмотреть проект и внести в него необходимые усовершенствования. Присутствие всех высших чинов кораблестроения, пунктуально перечисленных на оборотной стороне закладной доски, участие Главного командира. Главного корабельного инженера Николаевского порта. Главного инспектора кораблестроения и председателя МТК могло повернуть судьбу проекта в сторону более рациональных и перспективных решений.

Но парадно-официозный настрой — в тот же день предстояла еще более торжественная закладка начатого постройкой 2 августа 1891 г. в том же Адмиралтействе броненосца "Три Святителя" — не располагали Великого князя к так всегда удручавшей его мысленной деятельности. Возможно, что при ограниченном творческом ресурсе Главного начальника флота и морского ведомства, как пышно именовалась должность Великого князя Генерал-адмирала, представители Черноморского флота побоялись обременять его избытком инициатив, и без того значительных в связи с проектом “Трех Святителей".

Проект этого корабля адмирал Н.В. Копытов задумал основательно усовершенствовать и этой работой был всецело поглощен строитель корабля С.К. Ратник. Потому, возможно, Савелий Ксавериевич и не решился, или не получил разрешение Главного командира нарушить мыслительную девственность Великого князя напоминанием о своем еще в 1888 г. предложенном проекте бронированного двухвинтового 406-тонного миноносца и об опыте плававшего в Черном море двухвинтового "Капитана Сакена" — он мог бы, благо дело происходило в одном городе и в одном Адмиралтействе, напомнить строителю "Гридня". Вполне было реально, соединив усилия двух инженеров, предложить двухвинтовой, более скоростной, сильно вооруженный и более отвечающий своему времени, усовершенствованной корабль.

Возможно, в обширнейшем фонде Николаевского порта может еще обнаружится инициативный проект какого-либо одного или обоих этих инженеров. Поиск этот в архиве останется, увы, полезным лишь для их биографий. Известно, что всесторонне отработанный, по заданию Н.В. Копытова, инициативный проект усовершенствований “Трех Святителей” уже в январе 1892 г. был отклонен с непробиваемой формулировкой: чертежи броненосца были-де "Утверждены Государем Императором". Уже приближавшийся тогда к уровню своей некомпетентности, и вполне овладев бюрократической мудростью коридоров и кабинетов власти Главного Адмиралтейства, адмирал К.П. Пилкин мог таким же образом отреагировать и на попытки усовершенствовать "Гридень".

Ничем помочь делу не мог и государь император. Его личные наблюдения (о которых только в 1948 г. решился рассказать В.К. Витгефт) над поведением “Воеводы” и “Посадника” еще не состоялись, а о столь плачевной мореходности "Казарского” доложить было некому. Плохие бояре не позволили хорошему царю принять правильное решение.