— Уолкер, я хочу кое-что тебе сказать. Ты видишь это дитя?
Чопорная личность опустила взор на коленопреклоненного мальчика.
— Да, ваша милость.
— Замечательно! — обрадовался герцог. — Уолкер, его зовут Леон. Постарайся запомнить это имя.
— Хорошо, ваша милость.
— Этому созданию требуется несколько вещей. Первая — горячая ванна.
— Да, ваша милость.
— Вторая — постель.
— Да, ваша милость.
— Третья — ночная рубашка.
— Да, ваша милость.
— Четвертая и последняя — подходящая одежда, причем черного цвета.
— Черного цвета, ваша милость.
— Траурно-черного, Уолкер. Этот цвет очень подойдет моему пажу. Позаботься о костюме для этого создания. Надеюсь, Уолкер, ты будешь достоин возложенной на тебя миссии. Покажи мальчику все, что нужно, а затем оставь его одного.
— Хорошо, ваша милость.
— А ты, Леон, встань и отправляйся с этим почтенным человеком. Мы встретимся завтра.
Леон поднялся на ноги и поклонился.
— Да, Монсеньор. Благодарю вас.
— И прекрати благодарить меня, — зевнул герцог. — Это меня утомляет.
Он подождал, пока за мальчиком закроется дверь и повернулся к Давенанту. Тот внимательно наблюдал за этой сценой.
— Что все это значит, Джастин?
Герцог закинул ногу на ногу.
— Хотел бы я знать, — любезно откликнулся он. — Я полагал, у тебя имеется ответ. Ты ведь такой всезнайка, Хью.
— Похоже, ты что-то замышляешь, Джастин, — уверенно сказал Давенант. — Я достаточно давно тебя знаю, чтобы не сомневаться в этом. Зачем тебе понадобился этот несчастный ребенок?
— Порой ты бываешь ужасно докучливым, дорогой Хью, — посетовал его милость. — А когда в тебе просыпается добродетель, ты и вовсе становишься невыносимым. Избавь меня от нравоучений.
— Я не собираюсь читать тебе нотации, Джастин. Я просто хочу сказать, что ты не можешь держать этого ребенка в качестве пажа.
— О господи! — вздохнул его милость и задумчиво уставился на пламя.
— Во-первых, мальчик явно благородного происхождения. Об этом можно судить по его речи, изящным рукам и тонким чертам лица. Во-вторых, у него такой невинный взгляд.
— Подумаешь, какая беда!
— Беда будет, если в один прекрасный день это юное дитя утратит невинный взгляд… из-за тебя, — припечатал Давенант, в упор глядя на герцога.