— Ты должен знать, что для слуг мое слово — закон. И вот мое первое указание — если кто-либо спросит тебя, кто ты и откуда взялся, ты должен отвечать, что являешься пажом герцога Эйвона. Ты забудешь свое прошлое до тех пор, пока я не разрешу тебе его вспомнить. Понятно?
— Да, Монсеньор.
— Ты станешь слушаться Уолкера так же, как меня.
Упрямый подбородок вздернулся, Леон с подозрением глянул на герцога.
— А если не станешь, — и без того ласковый голос его милости обрел еще большую мягкость, — тебе придется познакомиться с моими методами наказания.
— Если вы желаете, чтобы я слушался Уолкера, — с достоинством произнес Леон, — то я не смею противоречить, ваша милость!
Джастин внимательно оглядел мальчишку.
— Разумеется, не смеешь. И я предпочел бы, чтобы ты звал меня Монсеньор.
Фиалково-синие глаза озорно блеснули.
— Уолкер сказал, что я должен называть вас "ваша милость". Ба! Мне это не нравится, enfin[9]!
Джастин не сводил с новоявленного пажа надменного взгляда. Внезапно фиалковые глаза потухли. Леон опустил голову.
— Будь осторожен, — предупредил герцог.
— Да, Монсеньор, — смиренно согласился мальчик, не поднимая головы.
— А теперь ступай. Сегодня вечером ты будешь меня сопровождать. — Эйвон обмакнул перо в чернильницу и принялся писать.
— Куда, Монсеньор? — с любопытством спросил паж.
— Разве это тебя касается? Я тебя отпустил. Поди прочь.
— Да, Монсеньор. Простите. — Леон удалился, аккуратно притворив за собой дверь.
На лестнице он встретил Хью Давенанта, неторопливо шествовавшего вниз. Давенант улыбнулся.
— Ну что, Леон? Где ты был все утро?
— Одевался, примерял новый костюм, месье. Мне кажется, я в нем неплохо выгляжу, n'est-ce pas?[10]
— Совсем неплохо. А сейчас куда ты направляешься?
— Не знаю, месье. Может, что-нибудь нужно Монсеньору?
— Если он не дал тебе никаких указаний, значит, не нужно. Ты умеешь читать?
— Да. Месье кюре научил меня и читать, и писать.
— Правда? — Давенант изумленно вздернул брови. — Если ты пойдешь со мной, дитя мое, я подыщу тебе книгу.
Спустя четверть часа Давенант вошел в библиотеку и обнаружил его милость за письменным столом.
— Джастин, твой новый паж довольно необычное создание. Леон — прелестный ребенок и определенно не из крестьян.
— Драгоценный Леон на редкость дерзкое создание, — откликнулся Эйвон с неким подобием усмешки. — Он осмелился смеяться надо мной.
— Он над тобой посмеялся? Весьма полезно для тебя, Джастин. И сколько лет этому смельчаку?
— Я имею все основания полагать, что девятнадцать, — невозмутимо ответил его милость.
[9] в конце концов.
[10] не так ли?