— Читала скучную книгу.
— Здесь нет книг, давай у тебя есть третья попытка.
Я выдохнула и закусила нижнюю губу.
— Я не смогла подняться, доволен?
— Я же попросил позвонить, если что.
— Мне дергать тебя с совещания, потому что спать на диване неудобно?
Он покачал головой и поднял меня на руки. Я чувствовала, как бьется его сердце, так рядом, так близко. Он отнес меня в мою комнату и помог переодеться в пижаму. Он отвернулся, чтобы не смотреть, а у меня в голове звучали мысли совсем иной направленности.
От того, что я еще не совсем отошла от лекарств, кошмаров не следовало ожидать и Крис, сразу как я управилась с пижамой, пошел к двери.
— Останься.
Слова вылетели раньше, чем я обдумала их. Ну почему все так? Я же собиралась держать его на расстоянии!
Он повернулся на мой голос и как-то облегченно с выдохом улыбнулся.
Он быстро подошел к кровати и помедлил, потом стянул через голову футболку и снял джинсы.
Мы лежали совсем близко друг к другу, ближе, чем когда-либо. Под ребрами поселилось зудящее чувство, название которому я никак не могла придумать. Он был рядом его губы, его глаза. Слишком близко. Нужно как-то отвлечь себя.
— Что было на собрании?
— Ничего интересного.
— Чарна рассказала про паука.
— Так и знал, что она подсмотрит.
— Она не виновата, она волновалась. Что с отчетом не так?
Я ждала ответ, наваждение, которое было пару минут назад, поутихло и почти прошло. Теперь мне действительно стало интересно.
— Хорошо, когда я отвечу, ты прекратишь свои расспросы хоты бы до следующей недели.
— Долго — я поморщилась и он улыбнулся.
— Согласен. Ты слишком любопытная для этого срока. Думаю, две недели в самый раз.
— Сдаюсь, до следующей недели.
Крис улыбнулся, но лишь на секунду, во время рассказа он был сама серьезность.
— Ладно, когда я убил паука. Я был несколько не в себе, так что, чтобы тебе не рассказала Чарна, прими это к сведению. Мне нельзя было его убивать. Только если других способов его усмирить нет, охотникам разрешают убийства. Так вот было довольно трудно объяснить, почему собственно труп несколько неприглядного вида. Ган написал в отчете, что его разорвали собратья. Официально я не забирал других пойманных пауков, так что… теперь по Чикаго ищут еще одну партию.
Я выдохнула.
— Ты же понимаешь, что из-за того, что не смог сдержаться тебя могут наказать?
Мне стало страшно, это все из-за меня, если докажут его вину с подделкой отчета и выпуском заключенных ради «шестерки» с ним сделают ужасные вещи. Его не просто уволят, его отправят в тюрьму, а у волшебников они строже людских. Преступников содержат чаще всего под лекарствами, до полной парализации и омертвления верхних слоев мозга. Человек умирал, медленно и мучительно. Если бы он просто подделал отчет, то возможно его бы просто отстранили от работы на пару месяцев, но тут шел разговор о действиях во благо «шестерки».
Нет нельзя. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Почему он такой? Почему из всех людей именно он? Почему ему нужно было это делать? Ну, зачем? Вышел из себя, а теперь проблемы.
— Уходи — эта фраза неожиданная даже для меня, но я знаю, так надо.