— Никогда еще план ведения боевых действий не звучал для меня столь… воодушевляюще, — Баки обхватил ладонь Стива и прижал к своему паху. — И прилагательное «узконаправленный» вознес мой патриотизм до небес. Узкий и направлять. Стив, что же ты делаешь, а?
— Воодушевлять — моя работа, — хрипло отозвался Стив. — Только не называй эрекцию патриотизмом, ладно? А то я не смогу произнести ни одной речи, не покраснев. А Старк до конца моих дней будет высмеивать мою слишком горячую любовь к Родине.
Баки рассмеялся и осторожно коснулся его шеи губами.
— Точечно, да?
— М. Насколько это возможно.
— Я мастер ювелирных операций.
— Докажи.
Баки многообещающе улыбнулся и приказал:
— Сначала в душ.
========== Часть 12 ==========
Стив с удовольствием подставлял тугим теплым струям спину и бока, радуясь, что они с Баки не живут во времена Депрессии. Уже не живут. Тогда нужно было экономить все, и воду в том числе. Теперь можно было упереться ладонями в холодный кафель и замереть так на десять-пятнадцать минут, позволяя воде смыть остатки боли, усталость и запахи больницы.
Баки осторожно водил мочалкой по спине, ногам, груди, животу и конкретно в этот момент Стив не ощущал в его движениях никакого особого подтекста.
— Не слишком живописно, да? — спросил он, зная, как выглядит.
— Цветовую гамму я бы поменял, но в остальном — ожившая эротическая мечта всех девчонок от четырнадцати до ста четырех.
Стив фыркнул и застонал, когда мочалка с усилием прошлась по крестцу.
— Ты обещал ювелирную работу, а сам готовишь ядерный заряд.
— Я не обещал совсем сложить оружие, — Баки на мгновение прижался сзади, мокрый, горячий, давая почувствовать, о каком именно оружии речь. Стив вздрогнул и запрокинул голову, подставляя воде лицо. Сам он был уже на последнем пределе, но не хотел торопить события. Теперь можно было вообще никуда не спешить. Они с Баки и так слишком долго ждали. — Что я хочу с тобой сделать…— хрипло сказал Баки Стиву в ухо. Или прямиком в мозг?
— Что?
— Мама говорила, что если поцеловать, то быстрее заживет. Проверим? Хочу вылизать тебя до скрипа. Везде.
— Черт, — Стив на мгновение перестал дышать, казалось, даже сердце на крошечное мгновение перестало биться, а потом понеслось вскачь, как сумасшедшее. — Хочу. Я хочу всего.
— Всего? Жадный, да, Стиви?
— Тобой делиться я не собираюсь. Ни с кем.
— Лучшее, что я слышал за всю жизнь, — Баки скользнул пальцами между его ягодиц и осторожно потер там. — Ты позволишь мне? Не сейчас. Когда-нибудь.
— Конечно. Почему нет?
Баки коротко, на выдохе, застонал и поцеловал его в шею. Они были почти одного роста, плюс Стив стоял, чуть расставив ноги, что все упрощало и одновременно усложняло в разы. Сложнее всего было помнить, что одно неверное движение, и измученное тело вместо удовольствия почувствует боль.
— Думаю, ты достаточно чистый, — хрипло сказал Баки, снова прижавшись сзади, якобы для того, чтобы дотянуться и выключить воду.— Проверим теорию миссис Барнс о живительной силе поцелуев?
Стив мог только кивнуть. Тяжело навалившись на Баки, он выбрался из душевой кабины, позволил обтереть себя полотенцем и уложить в постель. Баки вытирался одной рукой, другой поправляя подушки у Стива под спиной, а тот смотрел на его непривычно смуглое тело. Загар был везде, совсем везде, вызывая ревнивые вопросы. Баки его взгляд заметил.
— Специальный крем, — пояснил он. — Эффект держится две недели. За полгода извел ведро этой дряни, от одного запаха тошнит. Надо будет стрясти с Фьюри несколько лишних тысяч за моральный ущерб.
Стив многое мог бы сказать о моральном ущербе, об уничтожении небольшой армии одними руками, но Баки вдруг улыбнулся, откровенно разглядывая его, и стал солнечным, совсем как раньше, и дурные мысли выдуло теплым летним ветерком, таким, как на той самой крыше, в Бруклине, много лет назад. Когда у Баки были глаза цвета насыщенной небесной лазури, веселые и озорные, когда все еще было впереди: и война, и смерть, и разлука.
— Иди ко мне, Бак, — сказал он, удивившись звучанию своего голоса. — Иди.