— Твои склонности меня беспокоят, — с трудом произнес Стив, привалившись к боку машины, пока Баки забирал сумку и закрывал двери.
— Мое предложение в силе.
— Нет. Я сам.
— Ладно. Опирайся на меня. Надеюсь, от этого твоя мужественность в глазах миссис Хайвэй не пострадает.
— Ты познакомился с мисс Хайвэй?
— Да. Она пришла, вооруженная той штукой для раскатывания теста и поинтересовалась, что я делаю в твоей квартире в отсутствие хозяина. Грозилась полицию вызвать.
— Долго тебя не было.
— Видимо, да. Я вежливо объяснил ей, что не бросал тебя с разбитым сердцем и теперь не собираюсь ограбить. Я просто был в длительной командировке.
— Миссис Хайвэй — чудо. Хоть кто-то заботится о моем разбитом сердце.
— Так, прислоню тебя к стенке, пока у тебя не разбилось еще что-нибудь, не менее ценное. Стоишь?
— Стою.
— Две секунды, я открою дверь.
Стив был рад оказаться дома. Пока Баки устраивал его на диване, стягивал обувь, обкладывал подушками, готовил чай, он лишь блаженно улыбался, чувствуя что-то подозрительно похожее на счастье. Он был дома. Впервые за семь с половиной месяцев.
Он наблюдал за Баки сквозь опущенные ресницы и походя отмечал, что тот нервничает. Чуть более резкие, чем обычно, движения, поджатые губы и старательно отводимый взгляд. И открытая пачка сигарет на журнальном столике. Баки все время косился на нее, но пока что находил более важные дела. Например, принести Стиву плед.
— Бак.
— А. Да. Сейчас. Бутерброды.
— Я не голоден.
— Тогда…
— Присядь, пожалуйста. Вот сюда, рядом со мной. Чего ты нервничаешь?
— Я не…
— Я тебя знаю с детства. Ты психуешь.
Баки сел, но не рядом, а напротив, в кресло, и обхватил голову руками, потом откинул с лица волосы, потянулся за сигаретами, отбросил пачку, и, наконец, дал Стиву поймать его взгляд.
— Речь, — тихо сказал он, играя желваками. — Я просто должен сказать чертову речь.
— Баки, — подал голос Стив, у которого сердце ныло от этих метаний. — Это же я. Я не собираюсь… давить на тебя.
— Ну уж нет. Второй раз я точно на это не решусь. Я и так… черт.
— Сядь рядом со мной. Пожалуйста, Бак.
— Это как… вот представь, что тебе нужно раздеться перед толпой народа. Просто встать посреди… не знаю, рыночной площади, хотя сейчас и нет рыночных площадей, и просто медленно, тряпку за тряпкой все с себя стянуть. Оказаться голым.
— Но здесь нет толпы, — очень спокойно возразил Стив. — Тут только я. Перед тобой я готов раздеваться сколько угодно.
— Мне сейчас очень хочется спошлить и снова свести все к постели. Черт, я так надеялся, что ты все поймешь и так, но осознаю, что это… нечестно. С Чарльзом было проще. Можно было вывалить на него все кучей, не произнеся ни единого слова, а потом сквозь зубы заставлять себя отвечать на многочисленные вопросы. На вопросы… это я могу. Полный отчет и все такое.
— Хочешь, я буду спрашивать?