— Ты… Тебе не обязательно… вспоминать.
— Если я забуду, — Баки быстро зашнуровал на Стиве высокие ботинки и прикрыл голенища штанинами, — то тогда какой во всем этом был смысл? Выходит, семьдесят лет насмарку.
— Насмарку?
— Опыт, Стив. Кровью и болью заработанный, страшный, отвратительный, но опыт, — он снова поднял Стива, с нечитаемым выражением лица застегнул на нем джинсы и ремень, поправил свитер. — Все это планирование, умение держать удар, выкручиваться в любой ситуации, выслеживать, долго обходиться без сна и пищи, принимать решения головой — это все мое. Я принял это еще полгода назад и решил, что не хочу ничего забывать. Чарльз… он говорил, что часть воспоминаний можно пригасить, оставить только намеки. Только вот знаешь, я предпочитаю помнить все. Что бы тебе ни говорили, что бы ты ни выдумал сам, а это был я. Все эти годы.
— Я… я знаю, Бак.
— Сомневаюсь, — Баки подставил плечо, позволяя Стиву опереться о себя. — Может, коляску прикатить?
— Иди ты.
— Я так и думал, давай, потихоньку.
— Что здесь?.. Роджерс, ты что, сбегаешь? — в дверях появился Сэм. В руках у него был стаканчик с кофе, а на лице — крайняя степень неодобрения.
— Я забираю Стива домой, — спокойно ответил Баки. Даже без своего обычного выражения лица: «шаг влево-вправо, и я стреляю».
— Его что, выписали? Стив, тебя выписали?
— Доктор вроде не против, — ответил тот.
— Спорю на свои крылья, — Сэм поставил стаканчик с кофе и загородил собой дверной проем, сложив руки на груди, — что он стал «не против» после того, как твой дружок поговорил с ним. Он хоть жив?
— Сэм, — в голосе Стива явно слышался укор.
— Жив, — ответил Баки, хотя обращались не к нему. — А Стив не любит больницы. Тяжелое детство, понимаешь ли. А, тебя же там не было, — Баки, практически неся Стива на себе, сделал шаг к двери. — Подвинься, не хочется калечить тебя и покупать этой богадельне еще какую-нибудь дорогую безделушку типа аппарата МРТ.
— Баки, — подал голос Стив. — Сэм, меня выписали, и я хочу домой. Давай, бери сумку, поехали. Я еле на ногах стою.
— Вот именно, — с неодобрением заметил Сэм, но принялся кидать в пустую сумку весь мелкий личный хлам, что накопился в палате Стива за неделю. — И выписываться тебе рано.
— Спасибо, Сэм.
Стив, опираясь на Баки, двинулся к выходу. Сэм поспешил за ними все с тем же неодобрением на лице.
Как ни странно, на ресепшене уже лежали документы на выписку, хотя самого доктора Райта нигде не было видно. Пока Баки подписывал нужные бумаги, Стив сдерживал восторги молодой медсестрички, готовой повиснуть на его крепкой, хоть и все еще замурованной в жесткий пластиковый воротник, шее.
— Капитан Роджерс, — заливалась она соловьем, — мы будем рады… то есть…
— Спасибо, мэм, — улыбнулся Стив, — но я постараюсь не попадать к вам как можно дольше.
— Конечно, — восторженно согласилась она. — А не могли бы вы… ну, — девушка смутилась, но все-таки достала откуда-то из-под стойки копию их с Баки старой фотографии. — Для Мэри. Пожалуйста.
Стив снова лучезарно улыбнулся и размашисто подписал снимок, после чего толкнул его к Баки.
— Давай, Бак. Леди просит.
Баки оторвал взгляд от бумаг, криво ухмыльнулся (больше было похоже на оскал) и тоже поставил размашистую закорючку. Глаза у девушки округлились
— Сержант Барнс… о, Боже, я видела в новостях. Говорили, что вы живы, но… Господи, девочки из ночной смены просто умрут.
— Надеюсь, что нет, — Баки соорудил на лице улыбку — бледную тень той, которой он когда-то улыбался красивым дамочкам, и снова взвалил на себя Стива. — До нескорой, надеюсь, встречи, мэм.
Стив отсалютовал ей, привалился к Баки, и они медленно направились к выходу.
— Я Сокол, если что, — сказал едва живой от радости девчонке Сэм и двинулся за ними. — Чертов самодовольный ублюдок, — последнее относилось к Баки, конечно. Он удобнее перехватил сумку и направился к дверям.