— Ну…
— Черт тебя дери, Роджерс. Какого хера…
— Это была моя реплика, — опомнился Стив. — И дальше про то, что полгода давно…
Баки закатил глаза и сложил руки на груди.
— Иди ко мне, — Стив примирительно похлопал рядом с собой. Мониторы опять противно пискнули. — Не так я себе представлял нашу встречу, но кровать в моих фантазиях точно была.
Баки дернул уголком рта в пародии на улыбку.
— Фантазии? На больничной койке? Расскажешь?
— Покажу. Как только срастусь до приемлемого состояния. Сейчас я мало на что годен, прости.
Баки молчал, глядя на него, и Стиву от этого взгляда становилось страшно и весело одновременно.
— Поцелуй меня, Бак.
— Боюсь, после этого тебя снова придется латать. Потому что ты вызываешь у меня едва контролируемое желание хорошенько тебе всыпать.
— Всыплешь. Вот выйдем отсюда — и я весь твой.
— Правда? — Баки приподнял брови и все-таки улыбнулся.
— Я всегда честен.
— В этом-то и проблема.
— Иди ко мне. Не хочу о проблемах.
Баки поднялся, тихо скрипнув кожаной экипировкой, и осторожно склонился над Стивом. Тот, с трудом подняв руку, притянул его за шею ближе и осторожно коснулся губами его приоткрытого рта. Нормального поцелуя не получилось — губы от прикосновения простреливали горячей болью, и Баки, быстро коснувшись его скулы, отстранился.
— Если я испачкаю твою постель и насыплю грязи на раны, доктор пообещал меня отсюда выкинуть, — заметил Баки, снова устраиваясь в кресле.
— Хочу на это взглянуть. Давненько чудес не случалось.
— Я ему так и сказал.
— Но тебе все-таки надо отдохнуть, Бак. Принять душ, перекусить.
Баки взглянул на часы.
— Через сорок минут придет Романов, подменит меня.
— Я в состоянии побыть один.
— Черта с два. Стоило мне на мгновение отвернуться, и ты тут же уронил на себя чертов бункер. Не хочу рисковать.
— Семь с половиной месяцев, Бак. И последние четыре с половиной — в полном молчании. Я уже…
— Похоронил меня.
— Нет.
— Да. Я видел твою скорбную мину в прицел.
— Когда?