— Эй, мелкий, — позвал он, меняя выговор на бруклинский, — это я должен извиниться. За то, что все-таки сбил тебя с пути истинного, лишив Америку…
— О, заткнись, придурок, — улыбнулся Стив. — Америка и не такое переживала.
Они целовались иссушающе, жадно, Баки воевал с ремнем Стива, пытаясь быстрее добраться до его члена, чтобы сжать, погладить, довести до невменяемости того, кого все считали образцом выдержки и добропорядочности.
— Нам почти сотня, — выдохнул Баки, сжав великолепный член ладонью. Тот был идеален, как сам Стив, который при этом коротко застонал и укусил Баки за плечо. — А мы дрочим друг другу, как школьники. Знал бы ты, сколько раз мне хотелось сделать это с тобой во время вот таких наших тайных «миссий». Желания сбываются, да, мелкий? И о шпионаже, и о миссиях, и о дрочке. Волшебство, мать его.
— Черт, Баки… поверить не могу, что ты…
— Земляника, — непонятно к чему сказал Баки. — Какая глупость. Лучше.
— Что?
— Твои губы. Они лучше. Стиви… ты переоцениваешь мою… выдержку.
— У меня есть носовой платок.
— Хороший мальчик Стив Роджерс, — рассмеялся Баки и выгнулся дугой, жадно двигая бедрами и одновременно — рукой.
Стив чувствовал себя так, будто он снова летит над снежным ущельем, держась за скользящий по направляющему канату карабин, а под ногами — движущийся поезд, и никак нельзя промахнуться. Его скрутило от сладкой, почти болезненной судороги, Баки коротко вскрикнул, и под веки плеснуло красным, оранжевым, желтым. Стиву было так хорошо, так легко и радостно, как не было с самого детства, когда очередная болезнь разжимала стальные когти, а Баки был рядом.
— Я тебя люблю, — сказал он во влажный висок, и прижался к нему губами.
Баки сжал его коленями и коротко выдохнул.
— Я…
— Молчи, я знаю. Скажешь, когда будешь готов.
Баки отстранился, принял протянутый клетчатый платок и, приведя себя в порядок, чуть грустно улыбнулся:
— Где делают таких, как ты, Роджерс? Не знал бы лично — ни в жизнь бы не поверил, что такие бывают.
— Суперсыворотка. Единственный образец.
— Дурак, — Баки притянул его за шею. — Я вернусь. У меня есть еще три месяца, чтобы сочинить новый вариант речи для нашей встречи. Там будет… я постараюсь, Стиви. Там будет все то, что я хочу тебе сказать. О нас. О том, как я…
— Ч-ш-ш. Я подожду. Тебе пора.
— Да.
Баки еще раз его поцеловал, огладил скулы и шею и отстранился, снова надевая маску.
— Неплохо порезвились, крошка, — сказал он с тем самым акцентом первостатейного засранца из латинского квартала. — В следующий раз снова тебя закажу.
— Жду с нетерпением, — усмехнулся Стив, складывая руки на груди. — Тебе, кстати, идет. Все это, — он окинул Баки нарочито оценивающим взглядом. — Эдакий сынок наркобарона.
— Ты почти угадал, но лучше держи догадки при себе, — Баки накинул куртку и, не выдержав, снова шагнул к Стиву. — Пока, мелкий. Я через окно, мне еще на другой конец города в бордель добираться для поддержания легенды. А ты через дверь. Выжди полчаса.
— Хорошо. Я… рад был видеть. Спасибо.
— Господи, — Баки еще раз коротко, почти зло обжег его губы поцелуем, легко выпрыгнул в окно, приземлившись на соседнюю крышу, как огромный кот, и ушел, не оборачиваясь.
Стив допил остывший кофе, до которого так и не дошло дело, усмехнулся, обнаружив пропажу сэндвичей, и положил в карман испорченный носовой платок.
Он был почти счастлив.
========== Часть 9 ==========