— Я очень рад, что ты вернулся, Бак. Что я тебя, наконец, нашел.
— Ты не в состоянии отыскать даже собственные носки, Роджерс. Скажи своим, — я пойду с тобой. Официально или нет.
— Нет.
Баки недоуменно изогнул брови, будто приглашая Стива продолжать, расписаться в собственной глупости.
— Ты не… тебе нечего там делать, Бак.
— Как и тебе.
— Я не могу снова… я не могу рисковать тобой.
— А я, значит, могу. Тобой.
— Я… Господи, почему с тобой всегда так сложно? — Стив поднялся и несколько раз измерил шагами небольшую кухню. — И почему мне кажется, что я не смогу тебе запретить?
— Наверное, потому, что никто не может. Даже ты.
От этого «даже» в груди у Стива потеплело. Дождливый вечер перестал давить на виски своей безысходностью и заставлять сожалеть о том, что чертова сыворотка раз и навсегда отняла у него возможность хоть ненадолго утопить одиночество на дне бокала.
— Я позвоню Тони.
— Позвони. И этому своему одноглазому — тоже. Скажи, что им не обязательно теперь натравливать тебя на ГИДРУ, как бойцовскую собаку на кошек. Не обязательно использовать тебя вслепую, прикрывать поисками друга детства операции по обычной зачистке баз врага. Ведь меня — сюрприз — никто не пытает. Что я не леди в беде, Стив. Уже нет.
— Баки, я… все равно бы давил эту мразь, ты же знаешь.
— Знаю. Прогуливался бы раз в два-три месяца куда-нибудь в Аризону с хорошо подготовленным планом, крепким тылом и достаточной огневой мощью, а не совершал бы полулегальные вылазки с голым задом, прикрываемым кучкой таких же идиотов, как ты сам!
Голос Баки звучал все злее с каждым сказанным словом, и под конец он сжал металлический кулак, и чашка, которую он держал, рассыпалась в пыль.
— Полтора года, — деланно спокойно заметил Стив. — Ты ждал полтора года, чтобы сказать мне это? Сообщить, что ты на свободе, что тебя не… Господи, Бак, да я чуть с ума не сошел!
Лицо Баки снова стало бесстрастным. Ссыпав то, что осталось от чашки в аккуратную кучку на столе, он уставился в окно.
— Я не сразу вспомнил… достаточно, чтобы понять, что эти твои крестовые походы против ГИДРЫ — череда попыток самоубиться, — почти без интонации ответил он. — Прости.
— Это ты прости меня, — Стив встал сзади и положил руки ему на плечи. — Прости, что не успел. Никогда не успевал вовремя. В отличие от тебя.
Баки прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то, наслаждаясь прикосновением так явно, что Стив, улыбнувшись, принялся разминать каменные мышцы шеи и плеч, как делал это когда-то давно. Так давно, что, если бы не совершенная память суперсолдата, он никогда бы не вспомнил, как Баки устало запрокидывает голову, склоняет ее к плечу, едва не постанывая от удовольствия.
Дверь слетела с петель, и в комнату ввалилась девушка, полностью затянутая в черный кевлар. Стив с удивлением узнал в ней милую мать двоих детей с первого этажа. Только по подобравшемуся телу Баки, его нарочито-расслабленному виду Стив понял, каких усилий тому стоило сдержаться и остаться на месте.
— Капитан Роджерс! — звонко заявила гостья, наводя приличных размеров глок на Баки. — Я агент 25! Вы под моей…
Баки рассмеялся. Он запрокинул голову так, что Стиву стал виден его покрытый темной щетиной подбородок, и смеялся чуть неестественным, обидным смехом.
— Дожили, капитан Роджерс, — почти весело заметил он, складывая руки на груди. — Детка, если бы я хотел убить твоего подзащитного, то к этому времени он бы успел остыть.
Девушка, не дрогнув, продолжала целиться ему прямо в грудь, и Баки с интересом склонил голову к плечу, потерся щекой о руку Стива, которую тот так и не убрал, и с улыбкой продолжил:
— Молодо-зелено, а, Стиви? Я даже немного оскорблен. Хотя ножки чудо как хороши, как думаешь?
— Бак! — отмер Стив, его разговоры о женских прелестях всегда выбивали из колеи, и через семьдесят лет это не изменилось. — Объяснитесь, агент.
— Мистер Фьюри приставил меня охранять вас.
— О, — в голосе Баки слышалась издевка, — и от кого же, бэби? Что может угрожать нашему доблестному Капитану Америка в его собственном доме? Да так, что он вынужден прятаться за девичью юбку.