Осталось еще несколько секунд, чтобы выработать план действия, но она вдруг почувствовала себя усталой, слишком усталой, чтобы размышлять и что-то предпринимать.
Что будет делать она в Катманду? Она уже сама ничего не понимала. Так, в каком-то отупении, она вошла в номер и бросилась на постель.
Портье внес чемоданы. Марк пошарил в кармане, ища мелочь; запер дверь.
Потом уселся в кресло и стал ждать. Да, он явно ждал объяснений.
А никаких объяснений у нее и не было. Единственно правильное решение: самой перейти в атаку. Но она чересчур устала… Ее неодолимо клонило ко сну. Казалось, к каждой реснице привешена гиря, и они неудержимо тянут веки книзу.
И ничего поделать с этим она не могла.
Где это она? Ах, да! Стоя у постели, Марк пристально смотрел на нее. Притвориться спящей? К чему? Она слабо улыбнулась.
«Я должна ему хоть что-то сказать… Ведь самое главное, он здесь, рядом со мною… Значит, ничего страшного не случилось… А если я протяну ему руки?.. Чего я хочу на самом деле? Чтобы он лег рядом, и мы потихоньку поговорили бы… Забыв обо всем, что встало между нами. Реально ли оно существует, выдумала ли я сама, какая разница?»
— Проснулась?
— А долго я спала?
Руки так и остались тихонько лежать на одеяле.
— Почти два часа. Ну как, отошла?
— Теперь хорошо, совсем хорошо.
— Тем лучше… тем лучше. — Помолчав, он спросил: — А теперь, может, объяснишь мне?
— Что объяснить?
Инстинктивно она избирала орудие простодушия.
— Как что? Разреши спросить, зачем ты сюда явилась?
— Чтобы тебя повидать, раз ты, как я поняла, не собирался возвращаться домой.
— Не собирался… не собирался… Кто это тебе сказал?
— Ты.
— Я?!
— Да, ты.
— Ничего подобного я не говорил, разве что намекнул, но иногда желание побыть одному…
— Ты говорил еще, что хочешь разобраться…
— Возможно…
— Поразмыслить хорошенько…
— Неужели это преступление?
— До сих пор мы прекрасно размышляли вместе.
До каких пределов можно вести эту не совсем честную игру?
— Я решила, что ты меня зовешь…