— Теперь припоминаю, я тут как-то совсем недавно вернулся домой и увидел, что мама какая-то странная…
— Странная?
— Да, только не могу объяснить чем… Я ее спросил, а она ответила, что плохо спала ночь. И сразу же ушла к себе в спальню. Сказала, что хочет лечь. Теперь уж я не уверен, что она действительно пошла и легла. По-моему, просто отговорилась, чтобы к ней не приставали с вопросами.
Помолчали. Потом Даниэль задумчиво добавил:
— Мама еще молодая. Да и папа тоже в конце концов.
Даже мысли такой им никогда в голову не приходило. Родители? Это нечто неприкосновенное. Без возраста, без пола. Иногда подшучивали на эту тему. Мальчики любили похвастать своим свободомыслием. Ничто их не коробило, но лишь потому, что такие истории происходили с другими, не у них, а в каком-то ином мире.
Давид тупо глядел в пространство. Когда он впервые выразил словами то, о чем раньше даже не смел помыслить, показалось, вот-вот рухнут стены.
— Впрочем, я ничего не утверждаю! — добавил он.
— Слава богу!
— Но все-таки… Я всю ночь размышлял. И никакой иной гипотезы не вижу.
— Всегда бывают такие, о которых не подумал.
— Да, но мама сообщила бы нам обо всем, кроме того, что касается их личной жизни.
— Иди ты, знаешь куда, с их личной жизнью!
Дени даже слов таких не желал слушать. У родителей нет личной жизни. Во всяком случае, у их родителей.
Вдруг посерьезнев, Даниэль произнес:
— Хорошо, допустим, что Давид прав хотя бы частично. До мамы, скажем, дошли какие-то сплетни, она расстроилась, а может, услышала какую-нибудь фразу и не так ее истолковала. На таком расстоянии… Но нам-то что делать?
— Ничего, — отрезал Давид.
Это слово как ножом ударило Дени.
— Ничего? А ведь у мамы неприятности!
Никто из троих даже не подумал, что занятия начались уже давно. Положение было так серьезно, что требовалось незамедлительно принять меры.
Дени пробормотал вполголоса, как будто для себя самого:
— Нельзя оставлять маму одну в такой беде. Это подлость. Тогда зачем же мы твердим, что, мол, любим ее?
Даниэль подошел, положил руку на плечо брата:
— Знаешь, я считаю, что Давид прав, надо ждать. Мама все равно уехала. Скоро они будут вместе. И все выяснится.
Откровенно говоря, он не был так уж в этом уверен, но не хотел брать на себя ответственность, хотел в какой-то мере подбодрить Дени.
Когда старушка прислуга вошла в столовую, братья сидели молча, задумавшись.
— А ну, мальчики, кто придет к завтраку? Кто к обеду? И чего вам повкуснее сготовить?
— Делай что хочешь, решай сама. А завтракать и обедать мы будем все трое.
Даниэль, не спросив мнения братьев, сам ответил за них; сегодня и речи быть не могло о том, чтобы разлучаться.
— Должно быть, ребятки, без гроша сидите…