– Знаете, а она милая, эта женщина. Совсем не агрессивная. Симпатичная. Простая. Некрасивая, но с шармом. И у нее приятная улыбка.
– И что вы чувствуете теперь, когда увидели ее?
– Мне хотелось бы ненавидеть ее. Презирать. Но у меня не получается. Мне она показалась спокойной и приятной. Она мне понравилась, несмотря ни на что. И у нее сын-аутист. Хотя, глядя на него, это не сразу заметишь.
– Откуда вы это знаете?
– Я была у нее в бутике, и она сделала мне этот макияж. За час она успела рассказать мне о сыне. И я сама видела этого мальчика.
– А вы ничего ей не сказали? О вашем сыне, о наезде?
У меня было такое чувство, словно тональный крем разъедает кожу.
– Нет. Нет, ничего. У меня не хватило мужества. Я сдулась, как шарик. Я сама себе противна.
Он нетерпеливо махнул рукой.
– Перестаньте, Жюстин! Перестаньте постоянно грызть и ругать себя.
Казалось, мои слова его рассердили.
– Вы всегда такая – вечно сомневаетесь в себе? Мне неприятно это слушать. Посмотрите на себя. У вас нет права так плохо обращаться с собой!
Я усмехнулась.
– Посмотреть на себя? О да, я себя вижу! Вижу идиотку, размазню, тряпку! Моя сестра, вот она бы сразу пошла к ней и все ей выложила, этой милейшей дамочке! Она бы швырнула правду ей в лицо, все бы высказала! Не стала бы заморачиваться ее улыбками, ее вежливостью. Она бы пошла напролом. А я…
Слезы застлали мои глаза. Я потерла глаза и почувствовала, как пальцы размазывают косметику.
– Ваш красивый макияж!
Я продолжала всхлипывать.
– Истерика закончилась?
Я выпрямилась и кивнула.
– Теперь послушайте меня. Вы вернетесь в Париж, о'кей? Сегодня же, и чем раньше, тем лучше. Я буду звонить, чтобы вы были в курсе событий. Можете на меня рассчитывать.
Он накрыл мою руку ладонью. Рука у него была большая и загорелая. С выцветшими на солнце волосками.
– Мне плевать, какая у вас сестра. Оставайтесь такой, какая вы есть.
Его кожа была теплой. Гладкой.
Я спросила:
– Вы вернетесь в Осгор?
– Да. Отсюда до Осгора полчаса по шоссе. Подвезти вас к дому подруги?
До дома Кандиды было рукой подать, но пришлось бы подниматься на холм, а я вдруг почувствовала себя совершенно разбитой.
– У меня нет шлема.
Он усмехнулся.
– Вы забываете, что с вами флик.