— Не было такого града со времени населения нашей земли, — говорили старики-египтяне детям и внукам. — Никогда град не ломал деревья, не побивал скот, не губил посевы и людей. Лен и ячмень побиты, ибо ячмень уже выколосился, а лен осеменился. Чем мы будем кормиться? Во что одеваться? Верно говорят мудрые: не следовало нам гневить Бога Израиля.
Только одна местность в Египте не пострадала от града и бури — земля Гесем.
И когда казалось, что град, буря и гроза никогда не кончатся, фараон вызвал к себе Моисея с Аароном.
В душе египетского правителя не осталось сомнений в том, что бедствия, поразившие Египет, — не что иное, как кара Бога Израиля, а братья — Его пророки в земле египетской.
Моисей с Аароном в который уже раз пришли во дворец фараона. Тот мерил шагами тронный зал, а в глазах Мернепты стояли боль и отчаяние.
— Мы не хотим бедствий для Египта, — молвил Аарон. — Нам не доставляют радости страдания египтян. Но и мы бессильны перед гневом Господа.
— Отпусти наш народ, — строго сказал Моисей. — Чем раньше ты отпустишь евреев, тем раньше кончатся бедствия над Египтом.
Фараон остановился перед братьями и в упор посмотрел на Моисея.
— Хорошо, — сказал правитель Египта. — Если я отпущу израильтян в пустыню, ты обещаешь мне, что наши страдания кончатся?
— Творец Вселенной казнит Египет за то, что ты не исполняешь Его волю.
— Хорошо, хорошо. Если ваш Бог прекратит град, я отпущу.
— Будь по-твоему, — проговорил Моисей. — Покинув город, я обращусь к Всевышнему — и громы перестанут, и града более не будет. Ты поймешь, что все в руках Господа Бога Израиля и на все воля Его.
— Я отпущу евреев, — повторил фараон.
— Лен и ячмень уже побиты, но пшеница и полба не побиты, ибо они поздние. — Моисей резко повернулся и ушел из дворца.
Оставив столицу далеко позади, Моисей начал молиться. Он простер руки к Господу, и прекратились гром и град; и дождь перестал падать на землю.
Но сердце фараона ожесточилось; увидев, что буря утихла, он вызвал к себе тайноведцев и сказал им:
— Я обманул Бога Израиля!
Казнь восьмая — саранча
Восьмая казнь наступила незамедлительно. Как только выяснилось, что фараон в очередной раз отказал Моисею, Египет постигло нашествие саранчи.
Это стало страшным бедствием для Египта, ибо уже до того поля были опустошены невиданным градом.
Только-только заколосились посевы пшеницы и полбы, как, повинуясь воле ветра, туча саранчи опустилась на поля и пастбища.
— Фараон должен уступить евреям, — возопили простые египтяне. — Если он будет упорствовать, мы все погибнем, ибо Бог Израиля сильней всех наших богов. Скоро нам нечего будет есть и мы умрем!
После нашествия саранчи ничего не оставалось на полях египтян. И ничто не могло остановить кошмар, обрушившийся на страну. Землепашцы пытались выжигать саранчу огнем, но он затухал от массы мертвых тел, а живые продолжали свой полет.
Истребив посевы, саранча, гонимая голодом, начала есть все, что было сделано из дерева. Через открытые двери и окна она набивалась тысячами в жилища египтян и поедала все деревянное. Жилища обрушивались, погребая под собой стариков и детей.
Другие погибали от того, что саранча набивалась, как пшеница в корзины, в их глотки и носы.
Саранча и раньше совершала налеты на Египет, но такого ужаса не было ни до, ни после.
Надо ли говорить, что саранчи не было только в земле Гесем.
Когда фараону донесли о нашествии саранчи, в его памяти вновь зазвучали грозные слова Моисея и Аарона:
— Господь Бог евреев спрашивает тебя: долго ли ты будешь препятствовать Ему и Его народу? Он приказал тебе отпустить Его народ в пустыню. Если ты не отпустишь израильтян в пустыню, Он напустит на Египет саранчу.
Фараон знал, что угрозы Моисея сбываются с поразительной точностью, но, несмотря ни на что, не хотел отпускать евреев.