В Москве среди многих молодого возраста проституток, прогуливавшихся на бульварах с целью поиска клиента, практиковалось копирование добропорядочных гимназисток. Они, не будучи таковыми учащимися, одевались и убирали свои волосы соответствующим образом: ведь гимназистки — это чистые и наивные создания. Отличить таких проституток (как их называли — «гимназисток») от настоящих учениц можно было с трудом, впрочем, развязность манер и густо накрашенные губы делали свое дело. Полицейские «выбирали» костюмированных без особого труда.
В Санкт-Петербурге же к началу 1910 года попечительный комитет Дома трудолюбия, по предложению международного союза аболиционистов (то есть сторонников отмены рабства), провел анкетирование среди проституток города. Из 3800 зарегистрированных проституток ответили на нее свыше 600 женщин.
Анкеты представляли большой интерес для выяснения причин ужасавшего развития проституции. Как они показали, огромное количество проституток поставлялось от домашней прислуги, из которой многие девушки начали заниматься этим промыслом с 14 лет. Но были и такие, что были «вынуждены идти на панель» в возрасте 40 лет.
Большинство ответов показало, что домашнюю прислугу толкала на путь разврата острая нужда. 120 из 199 женщин, о том сообщивших, должны были поддерживать семью и помогать своим родителям. И только 79 женщин из того числа работали как проститутки «на себя».
Одной из важных причин, толкавших их на путь разврата, была «необеспеченность от заработка».
Вторая крупная категория падших женщин — это ремесленницы. Их в числе шести сотен было 143 (и 9 — те, что бросили обучение, то есть — бывшие ремесленные ученицы). Они, в основном, начали заниматься «этим делом» с 13–25 лет. На непристойный путь разврата их толкнула опять-таки нужда. По данным анкеты, средний их заработок составлял 15 рублей в месяц. И это — при довольно длинном рабочем дне — не менее 12 часов. Только 84 работницы работали проститутками «на себя», 59 должны были отсылать деньги родителям, которые содержали их детей.
Третья значительная группа — фабричные работницы. Из общего их числа (85) — 32 женщины написали, что занялись проституцией из нужды и необеспеченности, 51 была вынуждена не только себя содержать, но также родных и детей. Следующая группа — прачки и поденщицы — 34 женщины. Они зарабатывали своим трудом от 20 до 80 копеек в день. Затем шли кассирши, конторщицы, продавщицы — их было 20; экономки и буфетчицы -13; кафе-шантанные певицы — 11; гувернантки — 11; сиделки, массажистки и акушерки — 10. Все они вместе дали довольно значительный процент проституток.
Помимо нужды, необеспеченности, много сделали и беспомощность, влияние подруг и прочее. И, конечно, временная безработица толкала их всех на путь проституции.
В анкетах был отмечен сословный состав других падших женщин: крестьянки — 101, мещанок — 15, дворянок — 1, дочь врача — 1, духовного звания — 1.
Группа лиц, участвовавших во Всероссийском съезде по борьбе с проституцией в 1910 году, возбудила перед министром народного просвещения ходатайство об устройстве для воспитанников старших классов средних учебных заведений курсов или лекций по школьной гигиене. В нем она указывала, что «разумное и осторожное ознакомление учащихся старших классов с основами половой жизни и с венерическими заболеваниями настоятельно вызывается жизнью и является насущной необходимостью». По мнению инициатора этого ходатайства, «нравственное оздоровление и воспитание молодежи играет важную роль в деле борьбы с проституцией».
Перед съездом, в начале весны 1910 года, Управление главного врачебного инспектора опубликовало свод данных о размерах проституции и о распространении венерических болезней в России за 1907 год. Из него следовало, что периодическому освидетельствованию в том году подверглись 13 385 проституток домов терпимости и 12 267 одиноких проституток. По подозрению в занятии тайной проституцией были задержаны и подвергнуты освидетельствованию 8964 женщины. По данным отчета о распространении сифилиса в 1907 году было зарегистрировано 1 000 944 человек, что составляло 73,6 больных на 10 тысяч населения. Число таких зарегистрированных больных в стране увеличивалось из года в год. Так, в 1895 году их было 804 тысячи, в 1900–937 тысяч, а в 1901–962 тысячи.
Интересны были данные о распространении сифилиса в отдельных городах.
Первое место занимала Одесса, затем шли Николаев, Москва, Санкт-Петербург. Из общего числа зарегистрированных больных одна треть приходилась на городские поселения. И наибольшее их число в европейской части России приходилось на средне-волжские и центральные земледельческие губернии.
Распространение сифилиса среди зарегистрированных проституток в 1907 году было таким: в домах терпимости— 47 %, среди одиночек-проституток — 48 %, среди задержанных по подозрению — 36 %. В Санкт-Петербурге на дату «1.01.1908 г.» под надзором врачебно-полицейского комитета состояли 2268 проституток.
Параллельно со Всероссийским съездом по борьбе с проституцией в Санкт-Петербурге весной 1910 года проходили еще несколько других важных всероссийских съездов: по борьбе с туберкулезом, Пироговский, криминалистов, эсперантистов, еще и писателей. Наибольшее внимание общественности было приковано именно к первому, который проходил очень активно, потому что затрагивал давно наболевшие вопросы падения нравственности. Здесь выступали самые разные докладчики: управленцы, статистики, преподаватели, врачи, представители рабочих организаций, женщины-активистки, присяжные поверенные.
В съезде по борьбе с проституцией приняли участие член Государственного Совета сенатор А. Ф. Кони, профессор Д. А. Дриль, представители министерств: внутренних дел, юстиции и иностранных дел, также известные сифилидологи из Санкт-Петербурга: профессор Петерсен и приват-доцент Манасеин. Председателем съезда стал член Государственной Думы В. К. Анрепа. Из Москвы еще приехали приват-доцент административного права профессор А. И. Елистратов (известный своими работами о проституции), специалисты по сифилису: заведующий санитарным бюро по осмотру московских проституток С. Е. Молоденков, приват-доцент М. И. Членов, состоявший при градоначальстве врач Ю. Ю. Татаров и три депутатки от Московской лиги женского равноправия.
Центральным вопросом съезда стало обсуждение регламентации проституции в стране. Его участники надеялись наметить ряд законопроектов против сводничества, против торговцев живым товаром, соблазнителей и др., поднять вопрос о возбуждении ходатайства об отмене существовавшего закона, по которому «привлечение растлителей к ответственности возможно только в случае согласия родителей или опекунов потер певшей». Также должно было обсуждаться наиважнейшее предложение о закрытии домов терпимости (публичных) повсеместно в России. Здесь уже показала тому пример Москва: в городе имелся лишь один открыто существовавший публичный дом. И то этот дом не закрывали до окончания какого-то его «контракта» — до октября 1910 года.
Приват-доцент Членов высказался о рациональности ознакомления учеников старших классов средних учебных заведений с сущностью полового вопроса и об опасности заражения, о введении в этих классах соответствующих лекций. Кроме того, он отметил необходимость борьбы с порнографией. Этим, вероятно, должны были бы заняться литературные организации и общество.
Членов возражал против распространенного мнения о существовании двух моралей: мужской и женской: «Презрение, которым клеймится оступившаяся женщина, должно уступить место сочувствию и сожалению. Заклеймлять нужно вовлекающих в разврат одинаково мужчин и женщин». Господин Боровитинов сказал об усилении ответственности органов власти, а также о воспрещении «марьяжных» (брачных) объявлений. Он привел пример, разоблачавший сводническую деятельность художника-педагога П., содержавшего школу специально для совращения девушек.
Было сказано о необходимости немедленно провести через Государственную Думу законопроект о карах за сводничество, сутенерство и тому подобные действия третьих лиц. В результате всех прений была принята резолюция: «Секция съезда признает желательным, чтобы на страницах периодической печати ни явно, ни в скрытой форме не помещались объявления, клонящие к вовлечению в разврат. Для борьбы с ними, кроме предупредительных мер, необходимо издание соответствующего уголовного закона, направленного против авторов подобных объявлений и против редакторов периодических изданий». Все, конечно, считали, что в распространении проституции пагубную роль играли брачные конторы, работа свах-своден, влияние подруг-проституток и прочее, вроде соответствующих объявлений в прессе, также работа хористок и танцовщиц (подневольных рабынь).
Секция предложила возбудить перед правительством ходатайство о том, чтобы притоны разврата всякого рода (в том числе и дома свиданий) были закрыты, чтобы их содержание преследовалось по закону. Для борьбы со сводничеством (за вербовку женщин для целей проституции, за притонодержательство и маклерство, за обогащение за счет проституции) предполагалось ввести уголовные кары. Вспомнили и закон от 9 декабря 1909 года о мерах борьбы с торгом женщинами: «Для проведения закона… было бы весьма важно установление возможно более строгих кар для должностных лиц за бездействие власти по отношению к посреднической деятельности в целях разврата и купли-продажи женщин».
Далее москвич господин Ю. Ю. Татаров заявил, что городской опыт убедил его, что некоторый надзор за проституцией просто необходим. Нельзя отказываться от выработки норм для борьбы с тайной проституцией: закрытие домов терпимости и домов свиданий приведут, скорее всего, к увеличению количества тайных притонов. Он был уверен, что необходима борьба с тайной проституцией путем уголовной кары.
Татаров отметил быстрый рост числа венерических заболеваний за последнее десятилетие в Московском гарнизоне: цифра заболевших воинов на одну их тысячу увеличилась с 10,39 до 16,57.
Этот же докладчик отметил интересный факт: как в Московском гарнизоне, так и среди гражданского населения наибольшее усиление венерических заболеваний за первые 10 лет XX века пришлось на 1906 и 1907 годы, когда в народе резко увеличилось потребление алкоголя. Он сказал и о характерных данных о посещаемости Мясницкой больницы, в которой в 1898 году было зарегистрировано 45 500 посещений, в 1908 году — уже 147 204, в 1909 — 180 192 и в год съезда, по предварительным подсчетам, ожидалась цифра 210 000. В 1904 году в городе было 73 публичных дома и 2 дома свиданий. В публичных домах была зарегистрирована 1021 проститутка, а одиночек было 643. В 1909 году при 2 домах терпимости — 56 проституток, одиночек было 893, а женщин, действовавших под так называемыми «свободными визами», — около 250. Снижение числа развратных женщин Ю. Ю. Татаров объяснял более гуманными правилами, которые проводились московскими властями под влиянием санитарного бюро. На осмотр в Мясницкую больницу в начале 1908 года явилась 51 женщина, во второй половине того же года — 207, в начале 1909 года — 404, а во второй его половине — уже 859.
Профессор Елистратов закончил свою речь такими словами: «Осудите куплю женского тела в целях разврата как посягательство на личную свободу, на человеческое достоинство женщин, возведите эксплуатацию женщин в целях разврата в деяние, позорящее виновных в ней, и вы создадите твердый этический фундамент для борьбы с проституцией».
Московские рабочие организации прислали на этот съезд пять своих представителей (из них — две работницы). В делегации приняли участие люди тех профессий, в которых наибольшим числом был представлен женский труд: текстильщики — 1, портные — 2, печатники — 1, чаеразвесочники — 1. Рабочие в своих докладах отметили, что главной причиной распространения проституции является бессемейность рабочих, приезжавших на работу в Москву без жен, оставленных в деревнях.